Михаил Соколов: «Делегитимация и академические свободы при диктатуре»

Могут ли академические свободы существовать в отсутствие политических свобод? С одной стороны, у большинства диктаторских режимов есть история репрессий против ученых. С другой — само наше определение академических свобод происходит из Пруссии, которая во времена Гумбольдта не была особенно либеральным государством и, тем не менее, предположительно, признавала их.

Ответ, вероятно, состоит в критике вопроса. Правильнее будет спросить, какие типы режимов будут ущемлять какие из академических свобод. Ограничение академических свобод вряд ли может быть для какой-либо диктатуры самоцелью. Оно производится постольку, поскольку исследования ученых или преподавание ими своего предмета могут быть угрозой ее легитимности.

В свою очередь, это зависит от того, как устроена легитимность. Мы можем выделить два измерения, которые влияют на отношение режима к научным исследованиям.

Первое касается сферы ответственности, которую режим ощущает себя несущим в глазах населения и которая варьируется от очень широкой — включающей, например, нравы молодежи и даже стихийные бедствия — до очень узкой, исключающей, скажем, инфляцию.

Второе касается предполагаемой длины цепочек ассоциаций, которые население может прослеживать. Превращается ли абстрактная критика неолиберализма в образовании в персональное неодобрение диктатора, при котором осуществляются неолиберальные реформы?

Отношение соответствующих режимов к социальным наукам можно проследить, сравнив ограничения работы социологов в СССР — при режиме, который предельно расширял свою сферу ответственности и верил в почти неограниченную длину ассоциативных цепочек, — с ее судьбой в контексте минималистских диктатур, считающих себя неуязвимыми для любой критики, кроме жестко сфокусированной на персональных решениях в отдельных узких сферах.