Мы уверены, что «Гамлет» — это «Гамлет», а «Дон Кихот» — «Дон Кихот»: произведение узнается по заглавию и остается прежним в любом издании. Роже Шартье, один из ведущих историков Франции, показывает, что для Европы XVI–XVIII веков эта уверенность — иллюзия. Пьеса Шекспира дошла до нас в трех несовпадающих версиях; «Опыты» Монтеня разрослись на треть, чтобы соответствовать требованиям, необходимым для получения издательской привилегии; Дон Кихот переместился с типографской страницы на ярмарочные подмостки и в театр марионеток. Формат и шрифт, знаки препинания, имя на титульном листе, рука корректора и выбор переводчика — все это не оболочка текста, а ключевое условие его восприятия. История текстов оказывается историей их «миграций» — между языками, жанрами, форматами и аудиториями. Пролог книги, написанный на злобу дня, напоминает, что издание и перевод, так же, как письмо и чтение, могут искажать истину или служить ей — тем большей становится ответственность историка, занимающегося реконструкцией и интерпретацией прошлого.