Монументальный проект издательства «НЛО» — перевод ключевого пятикнижия школы «Анналов». Это историческая антропология в чистом виде — еда, окна, кровати, заборы. Основной массив книги составляют два исследования Жоржа Дюби: о быте северофранцузских феодалов IX–XI веков и тосканской знати XIV столетия. Что у этих людей было общего, а что — различного?

Общим, безусловно, было специфическое восприятие границ частной жизни — не такое, как у нас. Для фландрийского или нормандского барона она определялась рамками семьи — но эта семья понималась более чем широко. Дюби отмечает, что феодальная раздробленность поставила семейные отношения на место институциональных. В семью входили вассалы, «братья крови», все родственники, гости и даже челядь. Все эти люди проходили ритуалы вхождения в семью, они собирались в зале, где проводилась семейная трапеза с «отцом» во главе; они должны были оказывать почести «матери» (вплоть до инцестуальных моментов, как свидетельствуют куртуазные романы).

Слово «приватный» имело отношение и к отхожему месту, и к наследству — очень странная на современный взгляд частная жизнь. Рядом с брачным ложем супругов все время кто-то спал, пищу со стола постоянно кто-то доедал — даже в момент смерти человек был окружен толпой. Интересное исключение составляли женщины: с самого рождения они никогда не были одни, но их старались изолировать — то ли от того, чтобы им не нанесли вреда, то ли для того, чтобы его не причинили они сами. При этом стоит отметить, что именно в рамках франкской традиции у невесты стали спрашивать формального согласия на брак — примечательное исключение из правил.

Во Флоренции же мы впервые видим «друзей» как часть семьи. Amici часто идут в завещаниях вслед за близкими родственниками, в доме для них даже есть специальная комната. На удивление, итальянские семьи были тогда небольшими: согласно документам, лишь 12% горожан предпочитают жить кланами в одном доме. В отличие от франкского замка здесь селятся кварталами; молодежь организует банды — такие как «Ла Берта» и «Ла Магроне», — которые дерутся между собой и даже участвуют в политической жизни города. Флорентийцы поздно женятся (девушки даже вплоть до 19 лет — немыслимый возраст в других регионах), у них есть свои спальни, свои сундуки (вспомним Боккаччо) и свои кровати. Наконец, окна — настоящие врата во внешний мир улицы. Строгие матери запрещают дочерям подходить к ним, однако когда те превращаются в невест, наоборот, заставляют просиживать там часами.

Мыло, свеча, передник, ставни — для исследователя все это «улики», позволяющие понять глубинные процессы в обществе того времени. «Слишком человеческого» для серьезной науки не бывает. «Настоящий историк похож на сказочного людоеда. Где пахнет человечиной, там, он знает, его ждет добыча», — говорил Марк Блок, основатель школы «Анналов».