Рут Баркан

«Пытаясь возвратить то, что у человечества отняла цивилизация»:

 

Рут Баркан (Ruth Barcan) — старший преподаватель кафедры гендерных и культурологических исследований Сиднейского университета, автор множества статей, посвященных проблемам человеческого тела, а также книги, посвященной культурологическим аспектам наготы «Нагота: культурная анатомия» (Nudity: A Cultural Anatomy, 2004).

 

Цивилизация подталкивает неосмотрительных к болезням, нерадивости и омерзительной запущенности. <...> Самостоятельно обретенная сила души и тела приносит глубочайшую радость и восторг; ощущение, что ты имеешь власть над цивилизацией. Вот истинная культура.
Ганс Сурен. Человек и солнечный свет (Suren [1927]: 11)

 

Введение

«Позыв к наготе исходит от исконной природы человека с тех пор, как не имевшее одежды животное оказалось под пятой цивилиза­ции», — писал в 1927 году нудист Морис Пармели в своей книге «Ну­дизм в современной жизни» (Parmelee 1941: 31). Будучи доктором ме­дицины, Пармели был неплохо знаком с трудами Фрейда, и, хотя он воспринимал его взгляды несколько критически, мы можем услышать их отголоски в этом умозаключении, связавшем воедино понятия «ци­вилизация» и «подавление». Впрочем, представления о цивилизации как о неком упадке далеко не новы (в современную эпоху они лишь приобрели новые специфические формы). И то же самое можно ска­зать об использовании слова «одежда» в качестве подразумевающей этот упадок метонимии. В конце концов, и то и другое уже вписано в историю Адама и Евы, где рождение самой человеческой культуры представлено как грехопадение и утрата благодати, а одежда высту­пает идеальным символом этого падения и возникшей между людьми отчужденности. В этом отношении христианская традиция держится на амбивалентном отношении к человеческой культуре, из которой, согласно ее представлениям, рождается неповиновение, основанное на том, что человек отступился от Бога; и примирение, полное преодо­ление существующих противоречий возможно только в конце отпу­щенного человечеству времени.

Мысль о том, что цивилизация ведет нас путем обнищания, — пара­доксальное порождение современного мировоззрения, оборотная сто­рона оптимизма многих модернистских дискурсов. Отрыв от природы и от своего исконного естества, утрата святынь, разрушение традици­онного уклада жизни и серое однообразие существования больших индустриальных городов — все это больные вопросы современности. Как убедительно доказал Дин Маккэннел (MacCannell 1989: 3), но­стальгия и неуверенность — это не побочные продукты современно­сти, но сама ее суть. Это ответная реакция на современную прогресси- вистскую риторику — с ее верой в соображения разума, надеждой на будущее и острой заинтересованностью в технологическом, научном и медицинском прогрессе. Точно так же Карл Тепфер (Toepfer 1997) доказал, что ни рациональный подход, ни механизация не позволили современности одержать научную или технологическую победу над телом. Так, сложившийся в Германии культ тела представлял собой особо «амбициозную попытку. физически внедрить современность в тело и взглянуть на само тело как на зримое воплощение модернист­ской страсти» (Ibid.: 7). Таким образом, современность следует воспри­нимать как нечто неоднозначное, противоречивое и раздробленное на части; и Тепфер действительно помещает понятие «нестабильность» в самый центр своего определения немецкого модернизма: «.тела со­временны, поскольку они порождают исключительную нестабильность восприятия» (Ibid.: 6).

Нудизм — в том виде, в каком он существовал на заре XX века, — особенно интересен тем, что в этом явлении ярко и выпукло отразилась проблема амбивалентности нового времени, коль скоро в его ритори­ке звучат откровенные нападки как на достижения, так и на потери цивилизации. В ранних трудах, посвященных нудизму, можно найти и позаимствованную из психоанализа мысль о том, что цивилизация зиждется на подавлении, и куда более древнюю христианскую мета­фору — «одежда как знак грехопадения человечества».

Хотя нудистский образ жизни всегда считался спорным и неодно­значным, он был относительно популярен в Европе в первые десятиле­тия XX века. Между нудизмом и современным обществом сложились парадоксальные отношения. Нудизм был явным проявлением критиче­ского настроя в адрес современной цивилизации — в одно и то же вре­мя и ностальгической попыткой представить и изобразить возвращение к оставшемуся за порогом Эдема совершенству, и утопическим поры­вом навстречу воображаемой эпохе здорового эгалитаризма. С одной стороны, новое время в трудах идеологов нудизма рассматривалось как период упадка, соответственно, в них звучали не только носталь­гические и горестные ноты, но также присутствовали элементы крити­ки, особенно в отношении классовых различий, материализма и тягот жизни в условиях индустриализации и урбанизации. Судя по всему, цивилизация не принесла тех плодов, что обещала; Пармели назвал этот вариант развития событий «болезненным фактом исключительной важности» (Parmelee 1941: 15). Пережившая Первую мировую войну Европа больше не могла рассматривать цивилизацию как несомнен­ное благо, но все же это не отменяло достижений современной науки и медицины — а точнее, достижений самого человеческого разума. Таким образом, высказываемая нудистами критика современности была тесно связана с дерзкой и нарочито новой философией, вытекавшей из све­жих идей и диспутов, порождаемых психологией, сексологией, феми­низмом, а иногда и евгеникой. При такой поддержке нудизм выглядел как осознанно радикальное, прогрессивное и утопическое движение. Многие нудисты верили, что это — единственно возможный путь бу­дущего развития современного общества. Идеологи нудизма призы­вали своих читателей отбросить предрассудки, лицемерие и «старый» образ мыслей — особенно в отношении половых и гендерных вопро­сов — и влиться в ряды творцов Нового Эдема.

В этой статье мы попытаемся отследить два противоположно направ­ленных движущих импульса — ностальгический и прогрессивистский, для чего рассмотрим шесть ключевых тем, которые затрагивали в сво­их работах идеологи нудизма: стыд и скромность; отношения между полами; связь с природой; медицинское значение солнечного света; здоровье и красота расы; избавление от классовых различий...

 

Полностью статью можно прочесть в бумажной версии журнала