Проведение международных конференций, посвященных вопросам русского авангарда, стало уже доброй традицией для филологического факультета Белградского университета (состоялись конференции, посвященные Николаю Федорову, Александру Введенскому, Даниилу Хармсу и русскому авангарду в его связи с идеологией и наукой). Конференция, посвященная Казимиру Малевичу, была приурочена к 75-летию со дня смерти художника, к выходу пятитомника сочинений Малевича на сербском языке и публикации четырехтомника парижского искусствоведа Андрея Накова «Malevich — painting the absolute», чей доклад «Художественный приоритет: Малевич, русский футуризм и формализм» открыл первый день конференции. В этом докладе исследователь рассматривал влияние философских (Шопенгауэр) и музыкальных (Вагнер) сочинений на оперу М. Матюшина и А. Крученых «Победа над солнцем», декорации для которой, как известно, были созданы Малевичем.
В докладе Игоря Смирнова (Констанц) «Малевич и философия анархизма» рассматривалась гиперанархистская идеология художника. Взяв в качестве исходного тезиса утверждение Малевича, что бытие по своей природе анархично, докладчик обратил особое внимание на религиозный, социополитический и гражданский анархизм, к которым испытывал интерес художник, но, с другой стороны, указал и на то, что Малевич хотел превзойти все анархистские учения и создать свою, особую онтологическую систему. К теме анархизма обратилась и Нина Гурьянова (Чикаго), которая вместо заявленной темы «Поздний Малевич» посвятила свое выступление статье «Декларация прав художника», опубликованной в газете «Анархия» в 1918 году. Рассмотрение теоретических сочинений художника с точки зрения философии продолжила в своем докладе «Философская критика человека в эссеистике Малевича» Надежда Григорьева (Констанц). По словам докладчицы, художник считал, что природа должна освободиться от человека, так как человек — существо несовершенное, которое, чтобы перейти в беспредметность, должно освободиться от самого себя. Докладчица обратила особое внимание на то, что человек, по Малевичу, стремится прежде всего к покою и бездействию.
Доклад Корнелии Ичин (Белград) «Супрематические мысли Малевича о пустоте» продолжил тему бездействия, пустоты и небытия. Опираясь на «Дао Де Цзин» и философию Хайдеггера, докладчица рассмотрела беспредметность белых полотен («белое ничто») Малевича, являющихся своего рода «нулем формы». Другая часть доклада была посвящена обращению Малевича к своеобразной «четырехмерной» живописи, отраженной в ряде его работ («Дама. Красочные массы в четвертом и втором измерении», «Живописный реализм футболиста» и других), и перекличке деклараций Малевича с теоретическими разработками Эйнштейна и Планка.
Леонид Кацис (Москва) в докладе «От “Темного лика” до “Сказа о трех квадратах”» попытался ответить на следующие вопросы: почему именно в 1913 году появилась «Победа над солнцем», что обозначает солнце в квадрате из декораций этой оперы, к чему относятся красные и черные квадраты Малевича, как это корреспондирует с творчеством Лермонтова и Толстого, а как, с творчеством Лисицкого, Маяковского и Шагала.
В докладе искусствоведа Наталии Злыдневой (Москва) «Куда бежит крестьянин (о фигурации позднего Малевича)» обсуждались образы ветра, бега и движения, присутствующие на картинах Малевича, а также Тышлера, Дейнеки и Лисицкого. Говоря о движении и отклонении от статики на полотнах Малевича, докладчица подчеркнула, что о появлении природы здесь можно говорить как о своего рода повороте к символизму.
Наталия Фатеева (Москва) в докладе «Имя Малевича в русской поэзии» проанализировала методы поэтического анаграммирования имени художника и влияние этого фонетического комплекса на поэзию Геннадия Айги и Андрея Вознесенского, а также на работы художника-концептуалиста Игоря Макаревича.
Взаимодействие живописи и поэзии рассматривалось и в докладе Массимо Маурицио (Турин) «Беспредметность в авангардной поэзии второй половины XX века». Докладчик рассмотрел категорию пустоты в творчестве Генриха Сапгира в качестве переосмысления теории беспредметности Малевича в контексте литературы «бронзового века» и особенно в конкретной поэзии, которую развивал Сапгир.
Валерий Гречко (Токио) в докладе «В поисках универсальной грамматики искусства: теория прибавочного элемента Малевича» указал на два аспекта теоретических построений Малевича: на связь теории прибавочного элемента с важнейшими понятиями теории русского формализма и на интересные параллели, возникающие между теоретическими построениями Малевича и работами о восприятии искусства, ведущимися в последнее время в когнитивной науке.
Выступление польской исследовательницы Гражины Бобилевич (Варшава) «“Ключи к Малевичу” Влодзимеша Павлака» касалось теоретических взглядов польского художника, теоретика искусства и философа Влодзимеша Павлака, главные понятия философии которого перекликались с художественной системой Малевича (среди этих понятий: абстрактность, плоскостность, жесткий геометризм и белизна).
В докладе Ханса Гюнтера (Мюнхен) «Мистическое и утопическое у Малевича» рассматривались мистические корни утопических мотивов в теоретических текстах художника, его отношение к экономии, машинам, а также столкновение супрематизма с общежитием как идеалом коммунальной жизни.
Интересный доклад Ильи Кукуя (Мюнхен) «Двенадцать стульев: Малевич между Гоголем и Н. Маклареном» был посвящен значению стула в композиции выставки «0.10». Докладчик начал свое выступление с физиологических коннотаций слова «стул», а затем обратил внимание на эстетическое осмысление стула в производстве и дизайне, закончив свое выступление рассказом о фильме канадского аниматора Нормана Макларена «A Chairy Tale» (1957), демонстрирующем победу человека над вещным миром.
Кинематографическую тему продолжил доклад Ирины Градинари (Триер) «Эстетика беспредметности: рецепция Малевича в современном авангардном кино: “Чувствительный милиционер” (1992) Киры Муратовой». В докладе Наталии Азаровой и Алексея Лазарева (Москва) «“Быть Казимиром Малевичем”, или Как проникнуть во внутреннее пространство архитектона Малевича при помощи его стихов» было проанализировано строение архитектона Малевича, описанное в его стихотворении 1913 года «Я начало всего...». Внутреннее пространство такого объемного супрематизма, по словам докладчиков, должно отражать все особенности стихотворения — от структуры стиха, его горизонтальных и вертикальных связей — через семантику и звучание — до ключевых слов, подразделяющихся на слова-плоскости и «супрематические» слова. Такой проект должен отличаться от конструктивистской постройки своей статичностью и отсутствием динамики.
Доклад Михаила Вайскопфа (Иерусалим) «Как почернел квадрат Малевича» был посвящен предыстории черного квадрата в России. Появление черного квадрата Малевича Вайскопф связал с тетраграмматоном (четырехбуквенным непроизносимым именем Бога в иудейской традиции), затем черный квадрат был истолкован с точки зрения масонских, демонологических и каббалистических учений, а потом было проанализировано присутствие этого образа в русской литературе.
В выступлении Михаила Мейлаха (Страсбург) «Малевич, идеальное преступление, или Кража века: Харджиев против Янгфельдта» шла речь о скандальном исчезновении четырех супрематистских полотен Малевича из коллекции знаменитого исследователя русского авангарда и в связи с этим рассматривался вопрос, почему Харджиев не подал в суд на шведского слависта Бенгта Янгфельдта, присвоившего эти картины.
Исследование Елены Толстой (Иерусалим) «Художники русского авангарда в неопубликованных воспоминаний Софьи Дымшиц» познакомило слушателей с некоторыми важными фактами биографии жены «красного графа» А.Н. Толстого художницы Софьи Дымшиц, связанными с русскими авангардистами. Докладчица также выразила сожаление, что наследие художницы до сих пор не опубликовано и фактически недоступно исследователям.
Татьяна Йовович (Подгорица) в докладе «Категория невыразимого в русской литературе и живописи К. Малевича», опираясь на размышления И. Канта и Ж.-Ф. Лиотара, попыталась показать, что возвышенное в художественных произведениях обладает тремя основными качествами: «антизвуком», «антицветом» и «антиизмерением», поскольку музыка возвышенного — тишина, цвет возвышенного — белый, а измерение возвышенного — бесконечность.
Доклад Александра Кобринского (Санкт-Петербург) «Хармс и Олимпов: из комментариев к одной записке» не касался фигуры Малевича напрямую, затрагивая отношения Даниила Хармса и Константина Олимпова — представителей двух разных поколений русского авангарда.
К сожалению, из-за организаторских дел автор этого отчета пропустил выступления Татьяны Никольской (Санкт-Петербург) «Из воспоминаний о Глебовой-Стерлиговой», Натальи Азаровой (Москва) «В свидетели века призывается Казимир Малевич (метафора Алена Бадью в книге “Век”)», Тани Остоич (Белград) «Возобновление произведения: супрематизм в контуре», Владимира Меденицы (Белград) «Малевич: мат в два хода» и Виды Голубович (Белград) «Беспредметное творчество и супрематизм в “Зените”». О важности проведенной конференции свидетельствовало и присутствие молодых докторантов, исследователей Малевича, из Германии, Швейцарии и России, заполнивших аудиторию.
Елена Кусовац