В основу нынешней публикации легли материалы «круглого стола» «Теат­ральность в искусстве и за его пределами», организованного научной лабо­раторией «Театр в пространстве культуры» (РГГУ) в ноябре 2010 года[1]. Непосредственным толчком для разговора послужила концепция «постдра­матического театра», которая была выдвинута Хансом-Тисом Леманном в 1999 году и продолжает активно обсуждаться и использоваться как теоре­тиками, так и практиками современного театра. Хотя идеи Леманна не раз подвергались конструктивной критике (примером которой может служить позиция французского исследователя Кристофа Бидана), очевидно, что их полемический потенциал далеко не исчерпан. Речь идет не столько о свое­образном «конце театра» — в смысле его пресловутого умирания или эстети­ческого перерождения, — сколько о глобальном изменении оптики, которое затрагивает все заинтересованные стороны: режиссеров, актеров, драма­тургов, зрителей, критиков и исследователей. Изменении наглядном и ощу­тимом, даже уже ставшем банальным, но еще не до конца облеченном в соответствующие языковые и мыслительные формулы. При безусловно высокой степени саморефлексии (пост)современного искусства усреднен­ный критический дискурс нередко продолжает опираться на эстетические штампы XIX столетия. И это, конечно, можно считать одной из черт «пост­драматической» ситуации.

Но при всем радикализме идея «постдраматического театра» подразуме­вает продолжение Истории Театра как непрерывного, стадиального метанар- ратива (пользуясь терминологией Лиотара). Именно поэтому для обозначения темы дискуссии участники «круглого стола» предпочли вос­пользоваться не столь жестко маркированным термином «театральность», который в большей мере подразумевает взаимодействие между социаль­ными, институциональными и эстетическими конвенциями. В такой перспек­тиве театральность оказывается разновидностью «общественного договора», заключаемого между создателями и участниками театрального события; до­говора, не имеющего никаких предварительных условий, помимо готовности его заключить. Как указывает Б.В. Дубин, эта готовность не имеет в себе ничего специфически театрального (аналогичному принципу подчинены формы политического участия), но именно она является непременным усло­вием существования театра.

В свое время Д.С. Лихачев писал, что «появление в русской жизни театра было невозможно без развития ощущения художественного настоящего времени»[2], отличного от реального. Таким «художественным настоящим» стало прошлое, в процессе театрализации утратившее свой обрядовый характер. Можно сказать, что в (пост)современной ситуации происходит обратное: театр и театральная теория стремятся диссоциировать себя от «художествен­ного настоящего», агрессивно отстаивающего привычные границы между сценой и зрителем, текстом и зрелищем. Публикуемые ниже тексты — фраг­менты из «Постдраматического театра» Леманна, критический анализ Бидана и материалы «круглого стола» «Театральность в искусстве и за его пределами» — представляют собой поиски нового, «нехудожественного» языка, который позволил бы, не злоупотребляя неологизмами, но и не впадая в анахронизм, осмыслить нынешний «постдраматический» момент.

Ю. Лидерман, М. Неклюдова, О. Рогинская

______________________________

1) Лаборатория была организована в 2007 году М. Неклюдо­вой и Ю. Лидерман совместно с кафедрой истории и тео­рии культуры для разработки культурологических под­ходов к изучению художественных форм, возникших бла­годаря практикам театра. Для междисциплинарных про­ектов в ее рамках создана виртуальная площадка (www. theatrummundi.org), на которой размещаются аудиозаписи и стенограммы семинаров, рецензии на новые публика­ции, оригинальные научные статьи, связанные с двумя ос­новными сюжетами работы лаборатории: культурными условиями существования театра и тем воздействием, ко­торое оказывают на культуру разнообразные театральные практики.

2) Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. М.: Наука, 1979. С. 285.