Сначала я предполагал назвать этот тематический блок более привычным «Книга как событие», но потом передумал. И вот почему. Сколь бы ни был значимым и долгожданным выход нового собрания сочинений Александра Введенского «Всё», подготовленного Анной Герасимовой, акцент на «книге» неизбежно сузил бы дискурсивное поле, задав, как нетрудно предположить, определенный вектор обсуждения. Слишком определенный, учитывая нерв­ную обстановку, сложившуюся вокруг текстологии, комментирования, юри­дических, моральных и прочих прав на издание (и подготовку к изданию) Александра Введенского. Мне же, напротив, хотелось избежать погружения в вопросы компетенции, заслуг, текстологии, научного аппарата и т.п. и со­средоточиться исключительно на поэзии и поэтической философии самого сложного и радикального из обэриутов-«чинарей». Поэтому и обратился я не столько к филологам и специалистам «по ОБЭРИУ», сколько к поэтам, переводчикам, пишущим, для которых опыт (чтения) Введенского должен был, по моему разумению, стать событием и вызовом (каким он стал в свое время для меня самого).