Журавлев С., Гронов Ю. Мода по плану. История моды и моделирования одежды в СССР. 1917–1991. М.: ИРИ РАН, 2013. Тираж 300 экз.

Когда о моде пишет мужчина, это возбуждает интерес. Когда пишут сразу два представителя сильного пола, ситуация становится интригующей. А когда выясняется, что один из авторов — академический ученый и даже, более того, заместитель директора Института российской истории РАН по научной работе, невольно хочется, перефразировав известный афоризм из советской кинокомедии «Самая обаятельная и привлекательная», сказать: «В джинсы уже облачились самые консервативные слои населения». Академическая тяжеловесность, как правило, не позволяет отечественным ученым, специализирующимся, в частности, в сфере гражданской истории России ХХ века, выйти за рамки традиционных представлений об «истинно научных темах» и заняться изучением социального феномена моды в историческом контексте. Думается, что данную ситуацию можно объяснить методологической косностью и упорной борьбой за чистоту жанра исторических исследований. Более странным кажется нежелание анализировать содержание вещей, в частности предметов одежды, как показателей изменений советской повседневности в целом и внешнего облика населения. С. Журавлев и Ю. Гронов справедливо отмечают, что «вещественные памятники, к которым относится и одежда (как любые дошедшие до нас ее описания и изображения), к сожалению, редко используются специалистами в исторических исследованиях» (с. 11). Тем не менее ныне ни у кого не вызывает сомнения утверждение о том, что приметы внешности, в первую очередь одежду, можно расценивать как маркеры не только принадлежности к различным социальным слоям, но и эстетических и политических пристрастий личности. Манера одеваться, кроме того, является одной из форм выражения подчинения нормам конкретного общества, а сами вещи — нередко средством социального дисциплинирования. Авторы книги «Мода по плану», изданной ИРИ РАН, делают героические усилия по преодолению методологических и источниковедческих предубеждений академической среды. Журавлев и Гронов сочли необходимым написать специальную главу под названием «В историографических лабиринтах» (с. 26–61), в которой рассказано не только об основных тенденциях историографии развития советской моды и особенностях источников ее изучения, но и о теоретических разработках модного контекста, в первую очередь, западными учеными. Правда, эти последние данные хочется слегка освежить — прибавить чтонибудь к изысканиям великого социолога Г. Зиммеля (с. 40–41, 49–50) и придать им легкий французский шарм за счет использования, пусть не суперсовременных, но, по сравнению с Зиммелем, довольно новых трудов Р. Барта и Ж. Бодрийяра. Но ситуация слегка специфической методологический ориентации книги не является критической. Наиболее последовательно авторы следуют задаче выявления признаков modernity в советском обществе посредством анализа процесса складывания модной индустрии. Намеренно отказавшись от рассмотрения проблем «искусствоведения и профессионального дизайна» (с. 21), авторы сумели выстроить свою, сугубо академическую модель развития советской моды. Основная часть книги — аналитическое, хорошо фундированное повествование об административно-организационной стороне моделирования одежды в СССР. И это несомненный плюс исследования, так как в книгах искусствоведческого характера, как правило, эти вопросы остаются без внимания. Журавлев и Гронов продемонстрировали реализацию базисных принципов планово-директивной экономики в сфере формирования канонов внешнего облика советского человека. По мнению авторов, о полноценном функционировании системы модной индустрии в Стране Советов «можно бесспорно говорить применительно к 1960–1980-м годам» (с. 109). Тем не менее одна из глав книги повествует о сложном начальном этапе формирования советской системы моделирования одежды, о влиянии идей Пролеткульта на этот процесс, о деятельности Центрального института швейной промышленности, о созданном в Москве в 1922 году Центре по становлению нового советского костюма. С. Журавлев и Ю. Гронов не обошли вниманием и знаменитый «Москвошвей», сохранившийся в исторической памяти прежде всего благодаря строчкам О. Мандельштама: «Я человек эпохи Москвошвея». Ценными представляются и наблюдения авторов о попытках создания нового советского костюма на начальном этапе индустриализации, когда стал печататься специальный журнал «Швейная промышленность». С 1936 года в контексте эстетических канонов формирующегося сталинского большого стиля в СССР начали готовить дипломированных модельеров. Однако в конце 1930-х — начале 1940-х годов в первых советских домах моделей ведущее положение занимали специалисты-портные, начавшие свою деятельность еще до революции. Это знаменитая Н.П. Ламанова и «забытый модельер» Е.Л. Федотова (с. 75–78). Значимым для развития феномена советской моды, с точки зрения авторов книги, является и период послевоенного имперского сталинизма, когда в СССР начал прививаться стиль new look. В официальных материалах домов моделей это обстоятельство, конечно, не фиксировалось. Напротив, как пишут Журавлев и Гронов, в моделировании происходил «синтез лучшего отечественного и мирового» опыта (с. 102). Однако подчеркнутая женственность или помпезная мужественность, свойственные советским моделям одежды послевоенного времени, так же как и ансамблевый принцип, — черты уходящего стиля в духе Кристиана Диора. Процесс десталинизации повседневности, начавшийся после смерти Сталина, способствовал демократизации советского модного стиля и формированию организационных структур, занимавшихся моделированием одежды. В книге детально, в лучших академических традициях, с использованием принципиально новых материалов, извлеченных из архивохранилищ и интервью, описана целая сеть центральных, периферийных и ведомственных организаций, занятых созданием одежды в СССР. Промышленное моделирование было сконцентрировано в основном в Министерстве легкой промышленности. Здесь закладывались принципы советской моды. Кроме Общесоюзного дома моделей, в систему Минлегпрома входили Центральный НИИ швейной промышленности и Всесоюзный институт ассортимента изделий легкой промышленности и культуры одежды (ВИАЛегпром). В структуре последнего существовал, правда, неясно, в какие именно годы, даже Отдел теории моды, а также появившаяся в конце 1960-х годов по решению СЭВ Эстетическая комиссия (с. 145–153). Авторы довольно подробно описывают ее деятельность, но только на рубеже 1960–1970-х годов. Отсутствие в книге каких-либо сведений о продолжительности функционирования Эстетической комиссии невольно порождает мысль о том, что эта структура в составе Всесоюзного института ассортимента изделий легкой промышленности и культуры одежды могла быть явлением временным, вызванным к жизни демократическими преобразованиями конца 1950–1960-х годов. Но, конечно, это лишь читательское предположение. Очевидным является одно — слабая результативность использования в легкой промышленности изысканий советских теоретиков от моделирования. Это обстоятельство объясняется ведомственными нестыковками, косностью системы пятилетнего планирования, отказом крупных швейных фабрик изучать потребительский спрос и часто специфическими кадрами. Знаковым можно считать приведенную авторами шутку о том, что в ВИАЛегпром, например, работали ЛОРы, ДОРы, ЖОРы и СУКи (с. 152–153). Более мобильными оказались структуры советской модной индустрии (термин С. Журавлева и Ю. Гронова), функционировавшие в сфере служб быта. В книге «Мода по плану» присутствует большой раздел, материалы которого связаны с проблемой индивидуального пошива в условиях советской действительности 1960–1980-х годов. В 1920–1950-х годах в СССР главной персоной, способной реализовать модные претензии отдельной личности, был частный портной. Он вполне вписался в ситуацию нэпа, выжил в годы первых пятилеток и продолжал обслуживать любителей хорошо одеться и после Великой Отечественной войны. Однако уже в ходе хрущевских реформ стало очевидным, что бороться с частником необходимо не запретами, а посредством создания сети широко доступных ателье по пошиву женских и мужских костюмов, платьев, пальто и т.д. Выполнение этой задачи взяло на себя Министерство бытового обслуживания населения, также появившееся в системе советских государственных учреждений на излете хрущевских реформ. Следует согласиться с утверждением авторов о том, что ателье индивидуального пошива являлись каналом распространения модных тенденций (с. 159–208). Действительно, в документальном нарративе встречаются свидетельства «продвинутости» советских портных (подробнее см.: Лебина 2014: 131–132). Хочется верить авторам книги «Мода по плану», что успешно развивался процесс моделирования и конструирования одежды в организациях торговли и местной промышленности, о чем повествуется в специальном параграфе третьей главы книги (с. 198–210). Здесь приводятся малоизвестные данные о Всесоюзном НИИ конъюнктуры и спроса, Научно-исследовательском конструкторско-технологическом институте местной промышленности, НИИ художественной промышленности. В целом Журавлеву и Гронову, безусловно, удалось показать процесс складывания ведомственных институтов моделирования одежды в СССР, объединенных в громоздкую систему, пытающуюся решить проблему создания советской моды как некоего социально-эстетического и организационно-экономического феномена. В эту систему в 1970–1980-х годах, судя по данным обширного приложения к книге, входило более пятидесяти республиканских и региональных домов моделей (с. 481–482), а также почти двадцать научно-исследовательских организаций, трудившихся на ниве моды (с. 483). Несомненным успехом Журавлева и Гронова является глава «Модельеры за работой: создание моды на микроуровне». Можно, конечно, поспорить с ее названием. Скорее, в данном тексте идет речь о специфике советского «от кутюр» — авторы предоставляют читателям интереснейшие данные об ателье мод ГУМа, о Таллинском доме моделей — советском окне, справедливо названном «окном на Запад» (с. 320), об институционализации профессии «модели» (манекенщиц) в советском обществе и т.д. Именно эта часть книги наиболее ярко демонстрирует стремление представителей советской высокой моды отойти от исповедования принципов аскетизма в одежде и внешности. И здесь нельзя не отметить впечатляющий визуальный материал, представленный Журавлевым и Гроновым: фотографии советских «моделей» и дефиле. Одновременно именно иллюстрации — фотоснимки обычных людей — подтверждают авторскую мысль о «раздвоении» советской моды на «моделирование для „внутреннего” пользования» и «разработку „идеологически значимых” коллекций, специально предназначенных для создания благоприятного имиджа СССР за рубежом» (с. 120) и, хочется прибавить, для элитных слоев общества. Последние две главы, посвященные советскому публичному модному дискурсу и месту моды в контексте потребительской революции, несколько проигрывают в сравнении с повествованием об организационных структурах, занимавшихся моделированием и конструированием одежды в СССР. Использованные источники в данном случае не являются принципиально новыми. Кроме того, в текстах много повторов. К числу авторских просчетов следует отнести и сумбурное структурирование книги. Наивный читатель, по привычке обращающийся к оглавлению, думает, что текст состоит из шести глав. На самом деле в главах есть параграфы, которые обнаруживаются лишь в ходе внимательного чтения всей книги: в первой главе — 3, во второй — 12, в третьей — 7, в четвертой — 4, в пятой — 12, в шестой — 6. Некоторые параграфы имеют разделы, Так, параграф 5 третьей главы — 7, а параграф 3 четвертной главы — 11. Такая архитектоника текста создает впечатление нечеткого структурирования исследовательской мысли и принижает ценность работы Журавлева и Гронова. И в целом книга чем-то напоминает продукцию советской модной индустрии — монументальную, добротную, с размахом скроенную и прочно сшитую. Когда такую вещь держишь в руках, почему-то хочется отдать ее опытному мастеру, который распорет, перекроит, подгонит по фигуре, сбалансирует длину и ширину, а в заключение посадит на нужное место «недирективный» бантик, придающий шарм изделию. И все же хотелось бы искренне поблагодарить авторов за создание именно такого труда. Сейчас о советской моде пишут много, но ее административно-организационная сторона до выхода книги «Мода по плану» была почти неизвестна. Несомненной заслугой Журавлева и Гронова является и внимательное и уважительное отношение к людям, создававшим тяжелую индустрию советской моды: это директора домов моделей, руководители системы легкой промышленности, художники-модельеры, манекенщицы. Но особое спасибо все же за смелость, за преодоление скептицизма академической науки по отношению к исследованиям моды и телесности, стереотипических суждений о сугубо женском статусе модных вопросов (с. 17). Книга, несомненно, станет основой для изучения самых разнообразных аспектов социальной истории советского общества и для экзерсисов теоретиков моды.

Литература

Лебина 2014 — Лебина Н. Мужчина и женщина: тело, мода, культура. СССР — Оттепель. М.: Новое литературное обозрение, 2014.