театральность и демонстрация
Луиза Кросс (Louisa Cross) — сотрудник Университета Данди (Шотландия). Область исследований — история модного платья в шотландских городах конца XVIII — начала XIX века.
Статья впервые опубликована в сборнике: Hair. Styling, Culture and Fashion / Biddle- Perry G., Cheang S. (eds). Oxford; N.Y.: Berg, 2008
Одной из основных характеристик британского общества XVIII века, особенно в городах, была демонстрация моды, то есть стремление следовать моде и наглядно подчеркивать это. Символами этого стремления служили общественные здания, их обстановка и декор, а в частной жизни — одежда, манеры и прически. Прически и парики были важной частью демонстрации моды, зрелищными, театрализованными символами половой и классовой принадлежности. Этот период был отмечен огромным разнообразием причесок; волосы стали главным элементом внешности и оказались в центре общественного внимания. Прически и убранство волос были неотъемлемой частью моды XVIII века во всем, что Пауэлл и Роуч называют «социальными проявлениями повседневной жизни» (Powell & Roach 2004: 81). Новые «площадки для демонстрации мод» в таких сферах, как увеселения, светская жизнь и торговля, особенно в городах, подобных Бату (Corfield 1990: 33), стали важным «социальным театром», способствовавшим производству и потреблению все более изощренных и разнообразных мужских и женских причесок.
Женские прически: мода и крайности
В XVIII веке важно было показать окружающим, что ты выглядишь не просто модно, но чрезвычайно ярко. Постоянно шить новые наряды было накладно, и, чтобы не отставать от моды, дамы зачастую предпочитали менять прически и их аксессуары. Это выражалось в разнообразии высоты и формы причесок, равно как и в способах их демонстрации. В начале века в моде были высокие прически: «фонтанж» (fontange) — волосы спереди укрепляли проволокой и украшали лентами, а впоследствии «удобные» (commode) — волосы поднимали вверх с помощью обтянутой шелком проволочной рамки (Stevens Cox 1984: 45, 66). К середине века прически сделались гораздо ниже, но в 1760-е годы они снова стали постепенно повышаться и достигли максимальной высоты в 1770-1780-е; именно тогда появились самые причудливые и замысловатые вариации женских причесок (Corson 1965: 327). Письмо почтенной госпожи Осборн, датированное 1767 годом, гласит: «Убор леди Стратмор — диковина нашего городка: прическа в ярд высотою, с множеством приспособлений, придающих ей огромные размеры» (цит. по: Laver 1996: 140); в комментарии о модах 1768 года говорится, что, когда сооружению из волос придавали устойчивость с помощью шерсти и газа и убирали его лентами и другими украшениями, получившаяся прическа увеличивала рост своей носительницы на 60-90 сантиметров (Corson 1965: 327). С добавлением перьев и гребней прически становились все сложнее и замысловатее; порой их элементами служили цветы и разнообразные предметы вплоть до моделей кораблей. Такие прически удерживались с помощью проволоки и клейкой помады, которую делали обычно из свиного, телячьего или медвежьего жира; финальным же штрихом была пудра, благодаря которой волосы казались чистыми, а прическа приобретала завершенный вид (Barrell 2006: 149). В статье о прическах в журнале Lady's Magazine за март 1776 года говорится, что у тогдашних модниц «черты лица были заметно искажены из-за прически, имевшей чудовищную высоту, сравнимую с их собственным ростом» (Cunnington & Cunnington 1957: 377). Сооружение таких причесок занимало очень много времени; в 1780-е годы на то, чтобы подготовить, причесать и уложить волосы какой-нибудь светской знаменитости — например, писательницы и сатирика Фанни Бёрни,— у парикмахера уходило более двух часов (Rosenthal 2004: 10).
Создание этих высоких женских причесок, рассчитанных на публичную демонстрацию, предполагало почти маниакальное внимание к деталям и причиняло дамам огромные неудобства. Чтобы сделать прическу высокой и пышной, под нее подкладывали подушку, волосы «завивали и укладывали в несколько слоев», дополняли всевозможными украшениями, умащивали помадой и щедро обсыпали пудрой. В итоге создавалась благоприятная среда для насекомых, с которыми затем приходилось бороться с помощью таких приспособлений, как скребки для волос и блохоловки (Powell & Roach 2004: 92). На то, чтобы волосы, уложенные в сложные изысканные прически, оставались чистыми и ухоженными, далеко не всегда хватало времени и денег, и поэтому «высокие головы» ассоциировались с низким уровнем гигиены. Так, автор письма в London Magazine в августе 1768 года следующим образом описывал, как парикмахер расчесывал его тетушку: «Рои микроскопических насекомых в полном ужасе взмывают ввысь, от такого количества пудры и помады образовалась клейкая масса. препятствующая их перемещениям» (Corson 1965: 338). Такая прическа не только была неудобна, но и могла привести к фатальному исходу, как явствует из тогдашнего стихотворного отклика на смерть одной дамы из Бата в 1776 году — волосы ее загорелись, зацепившись за канделябр: Пусть же юная Мэри Бережет свои перья, Чтобы пламя их не опалило: Вдруг, как леди Лейкок, Она вспыхнет, как стог, И сгорит все, что было ей мило? (цит. по: Stroomberg 1999).
(Продолжение статьи читайте в печатной версии журнала)