«Мое истинное я» и невидимое пространство дома

 

Софи Вудворд (Sophie Woodward) — научный сотрудник и лектор Трентского университета в Ноттингеме. Автор монографии «Почему женщины носят то, что они носят» (Why Women Wear What They Wear. Berg, 2007) и соредактор сборника «Глобальный деним» (Global Denim. Berg, 2010).

 

Существует обширная литература по публичной репрезентации соб­ственного «я» через одежду, посвященная как субкультурным стилям и одежде (Muggelton 2000; Hebdige 1987), так и выражению опреде­ленной идентичности, например гендерной (Entwistle 1997). Однако в подобных исследованиях не учитывается как тот факт, что большую часть времени одежда находится в состоянии покоя, где-то хранится (Gregson & Beale 2004; Guy et al. 2001; Woodward 2007), так и существо­вание одежды, которую носят в более частных пространствах, напри­мер дома. Более того, не стоит забывать, что и это публичное «я» почти всегда конструируется в частном пространстве спальни, дома. Вопрос о том, как одежда хранится и носится дома, является ключевым для по­нимания одежды, которую носят на публике. Если «публичная одежда» предполагает, что будут учитываться мнения других и соответствие социальному окружению, то одежда, которую надевают дома, затра­гивает интересный круг вопросов о том, что носят люди в домашней обстановке. Обстановка дома совмещает как «видимые», так и «неви­димые» ситуации, то есть ситуации, когда женщины остаются дома одни или с членами семьи, с которыми живут вместе, и потому оде­ваются, не заботясь о чужом мнении. Но домой приглашают гостей, дома проводят, пусть даже и семейные, торжества, и, таким образом, преобразование «невидимого» в «видимое» может осуществляться че­рез посредство одежды.

В данной статье я размышляю над некоторыми из этих проблем, опираясь на полевое исследование гардеробов женщин, проводивше­еся в Великобритании: в Лондоне и Ноттингеме (подробный отчет об этом исследовании см. в: Woodward 2007). В исследовании рассматри­вались одежда, которая хранится дома, то, как женщины выбирают, что надеть, и наряды, которые женщины надевают в различных си­туациях, в том числе и дома. Поэтому я буду рассматривать домаш­нюю одежду, соотнося ее с одеждой, которую надевают на работу и выходя в свет. Примеры домашней одежды, к которым я обращаюсь, отражают в целом ситуацию, сложившуюся в Великобритании, в осо­бенности полемику об индивидуальности и конформизме и полемику о «выборе» и постмодерности. Существует мнение, что в эпоху пост- модерности на нас обрушивается множество разных ситуаций выбора в популярной культуре, в том числе и в моде. Xотя в какой-то степени это наблюдается и в широком спектре доступного, постоянно меняю­щегося ассортимента одежды, выставленного на продажу в крупней­ших торговых центрах. Тем не менее даже в сфере розничной торгов­ли очевидно, что изменения в стилях не обязательно означают, что выбор становится больше или что женский гардероб будет меняться с такой же скоростью (Woodward 2009). В действительности подоб­ные утверждения не соответствуют материалам полевых исследова­ний, которые позволяют предположить, что в женской одежде гораз­до больше постоянства и что до сих пор существуют строгие нормы, регламентирующие, что женщинам носить (Klepp 2007). Об этом я и буду говорить в данной статье. Более того, в рамках подобной полеми­ки существует допущение, что одежда может служить проявлением свободы, средством борьбы с ограничениями конформизма и как та­ковая считается проявлением индивидуальности. Как я покажу в этой статье, домашняя одежда ставит под сомнение и проблематизирует подобные утверждения, поскольку соответствует желанию женщины чувствовать себя комфортно, которое совсем не прямолинейно и со­относится не только с физическим опытом, но и с представлениями об «истинном я». Представление о комфорте будет рассматриваться и через, казалось бы, противоположную область фантазийной одеж­ды, поскольку домашняя одежда свободна от ограничений, наклады­ваемых публичной сферой.

 

Методология:

понятие домашней одежды и проблемы ее изучения

Данная статья опирается на 15-месячное полевое исследование жен­ского гардероба и повседневных практик одевания, которое я про­водила в Лондоне и Ноттингеме. Я сама живу в Великобритании, и, таким образом, данное исследование затрагивает вопросы статуса «инсайдера» и проблемы осуществления полевого исследования в го­роде, в котором ты живешь, и в культуре, частью которой ты уже яв­ляешься. Этнографические полевые исследования возникли внутри антропологии как способ понять культуру «другого» и предполагали поездку к определенной группе людей и проживание с ней (ср., на­пример: Evans-Pritchard 1940). Часто в таких обществах значительная часть социальной жизни осуществлялась публично и, соответственно, участие было более непосредственным, и, к тому же, эти сообщества обычно представляли собой четко определимую когерентную группу. В контексте современной Англии все это сложнее и проблематичнее, поскольку многие виды деятельности осуществляются дома, а не на «публичной» арене и, соответственно, все более существенной являет­ся необходимость проникнуть в эту сферу. Более того, само общество сложнее определить, поскольку социальные сети диффузны и не при­вязаны ни к какой конкретной территории. Мое исследование прово­дилось в домах, и женщины включались в него на основании метода выборки по принципу снежного кома (англ. snow-ball sampling): то есть связавшись через привратника с одной женщиной, я спрашива­ла ее, не знает ли она кого-либо еще, кому было бы интересно принять участие в исследовании. Преимущество данного метода заключалось в том, что женщины, которые попадали в поле моего зрения, были так или иначе связаны между собой, что облегчало контакт с ними. Я работала в общей сложности с 27 женщинами. Общение с каждой из них я начинала с интервью о гардеробе: мы записывали все пред­меты одежды, входящие в гардероб, и я задавала женщинам вопросы о каждом из них. Меня интересовала следующая информация: когда они купили вещь, какие важные воспоминания связаны с ее ношени­ем, как они относятся к ней, куда и как часто они ее надевают. Изучая всего лишь одежду, я узнала о женщинах, с которыми работала, очень многое через интервью об одежде, дневники одежды (чтобы я получи­ла доступ к информации о том, какую одежду женщины надевают по особым случаям, а также, что существенно, какую одежду женщины отвергли и больше не носят, даже если примерили ее) и более широкое присутствие в жизни женщины, например я проводила с ними время, ходила в магазин и наблюдала за тем, как они выбирают одежду для различных публичных мероприятий. Я стала одновременно наблюда­телем и участником жизни многих из этих женщин, чтобы лучше по­нять их взаимоотношения с собственной одеждой.

В методологии исследования домашней одежды есть особые затруд­нения, о которых я буду говорить. Сначала я должна буду опреде­лить, что понимается под «домашней одеждой». Это категория одеж­ды, которая была выделена в процессе исследования, и большинство женщин, с которыми я работала, имеют в своем гардеробе одежду, которую они носят дома. Таким образом, домашнюю одежду можно определить как одежду, которую женщины носят дома. У некоторых женщин есть одежда, которую они носят только дома и не наденут ни в каком другом социальном контексте, они переодеваются даже для того, чтобы выскочить в магазин или выйти из дома по делу. У других женщин домашняя одежда периодически носится и по другим случа­ям, например в качестве повседневной одежды; возможно, ее отлича­ет как домашнюю одежду то, что обычно ее носят дома или в очень неофициальной обстановке, а также ее носят с тапочками. У некото­рых женщин нет четкой границы, отделяющей домашнюю одежду от спортивной,— они могут носить дома спортивные штаны и их же на­девать на прогулку или для занятий спортом дома. Таким образом, чет­кие границы присутствуют далеко не всегда, даже если для некоторых женщин это так; одна из любопытных зон демаркации — это то, как женщины рассматривают домашнюю одежду по отношению к одеж­де, в которой они ходят на работу или выходят в свет; я рассмотрю ее по мере того, как буду представлять материал своего исследования. Еще одна зона неопределенности — это соотношение одежды для сна и домашней одежды; для некоторых женщин эти сферы пересекают­ся. Имеет также смысл отметить, что в престижных магазинах в Брита­нии существует коммерческая категория одежды, которая называется «одежда для дома» (англ. home wear) или «одежда для (дома и) отдыха» (англ. lounge wear). Многие женщины не покупают домашнюю одежду в соответствующих отделах магазинов; они могут носить дома штаны от старого тренировочного костюма или пижаму. Здесь можно про­вести аналогию с такими предметами одежды, как «джинсы бойфрен- да» (об этом см.: Woodward 2010), где коммерческая индустрия и мода, вдохновившись практикой ношения повседневной одежды обычными женщинами, попытались превратить ее в коммерческую категорию. У большинства женщин, которых я опрашивала, домашняя одежда хранится как отдельная часть гардероба, например в отдельном ящике или, иногда, рядом со спортивной одеждой или одеждой для сна. Ее никогда не вешают, а всегда складывают, при стирке не принима­ют никаких специальных мер предосторожности, поскольку обычно это одежда повседневная. Единственным исключением является фан­тазийная одежда, которая встречается гораздо реже, но в этой статье будет обсуждаться как любопытное исключение. Фантазийная одеж­да — это одежда, которая, казалось бы, гораздо больше соответствует категории одежды для особых случаев, так как часто это платья или обувь, за которыми очень тщательно ухаживают; тем не менее суще­ствуют причины, по которым ее носят дома.

Внутри той категории, которую мы определяем в качестве домаш­ней одежды, фантазийная одежда оказалась объектом, с большей лег­костью поддающимся исследованию, поскольку в изучении остальной домашней одежды приходится сталкиваться с целым рядом методоло­гических проблем. Не в последней мере потому, что женщины хотели говорить об «особой» или экстравагантной одежде, даже если они не­часто ее надевали, но пытались обойти молчанием домашнюю одеж­ду или не могли понять моего интереса к ней. Я фотографировала все предметы гардероба, но с некоторыми вещами возникали проблемы, поскольку женщины чувствовали себя неуютно, когда в фокус попадали вещи, по определению предназначенные быть «фоновыми». Более того, поскольку часто это были вещи, в которые женщины не задумываясь влезали после утомительных дневных трудов, им было непросто о них говорить, так как они или никогда не задумывались о своем отноше­нии к ним, или никогда его не вербализовали. И этнографический под­ход в исследовании сыграл важнейшую роль в том, чтобы это понять, поскольку он дал возможность понаблюдать, когда надеваются такие вещи, и позволил обсудить их в более неформальной обстановке.

 

Материалы исследования

 

1. Дом «видимый» и «невидимый».

Когда дом — это частное пространство?

Большая часть домашней одежды, которую носят женщины, приняв­шие участие в данном исследовании, включала в себя такие преметы одежды, как тренировочные штаны, толстовки с капюшоном, джинсы или свободные хлопковые штаны (в пижамном стиле). У многих жен­щин, в особенности тех, кто носит тренировочные штаны, эти вещи были в темных тонах и относительно однотонные, например темно- синего, черного или темно-серого цвета. Ткань пижамных брюк, кото­рые носят в качестве домашних, чаще не однотонная (особенно попу­лярны полоски) и таких цветов, как красный, розовый и светло-серый. Таким образом, тип домашней одежды в целом соответствует стилю женщины, так сказать общему типу ее одежды. И это обязательно та одежда, которая не должна быть «видимой». То есть женщины переоде­ваются в нее после работы или на выходных, если не выходят из дома. Для многих из них этот тип одежды не является абсолютно независи­мой сферой, он включает в себя разные элементы и вступает в опреде­ленные отношения с другими сферами одежды. Например, женщина субботним утром может остаться в пижамных штанах, но переодеть­ся в «домашнюю» толстовку или, наоборот, надеть домашние трени­ровочные штаны и оставить пижамный верх или ночную рубашку. Это относится и к повседневной одежде, например женщина может остаться в джинсах, в которых она выходила из дома, и надеть домаш­ний топ и тапочки. Переодевание является одним из способов создания понятия дома как «невидимого» пространства. Очевидно, что «неви­димое» не означает полностью приватное пространство, за исключе­нием отдельных примеров тех женщин, которые живут одни; многие женщины включают в понятие «невидимого» людей, с которыми они живут, спутников жизни и детей. Оно может также распространяться и на визит близкого друга или родственника. Большинство женщин не носят такую одежду за пределами дома, за исключением тех, кто может выскочить в ней в ближайший магазин,— таким образом «не­видимое» пространство через посредство одежды выходит за пределы дома. Женщины говорят, что боятся, что кто-нибудь знакомый увидит их в общественном месте в такой одежде. Когда женщины надевают домашнюю одежду, они не хотят, чтобы их видели, и хотят чувствовать себя комфортно. Слово «комфорт» и разговоры о нем часто возника­ли в беседах о домашней одежде; и хотя это явно вопрос материаль­ной стороны вещей и физических отношений женщин с ними — так как обычно это вещи свободного покроя, из мягких тканей — как уже указывалось (Woodward 2007; Miller & Woodward 2012), понятие ком­форта гораздо шире и сложнее. Женщинам комфортно, когда им хо­рошо быть теми, кто они есть, и в том окружении, в котором они суще­ствуют. Надевая «домашнюю одежду», они создают ощущение дома, так как отношения с другими, которым позволено видеть эту «неви­димую» одежду, определяются как близкие отношения, тесно связан­ные с представлениями женщин о самих себе. Таким образом, одежда помогает женщине создать ощущение гармонии, естественности, по­скольку домашнее пространство по определению свободно от трево­ги, связанной с выходом на публику, от беспокойства о том, что надеть, от чужих взглядов и от того, чтобы «сделать все правильно». Надевая

домашнюю одежду, женщина освобождается от многих обычных тре­вог, связанных с одеждой.

Проиллюстрируем это на примере Терезы, замужней женщины, имеющей двоих детей. Она бросила работу в журнале, родив второго ребенка, и, соответственно, проводит дни, занимаясь детьми и работой по дому, пока муж на службе. Так что значительную часть дня она проводит в обществе своих двоих детей-дошкольников. Ее домашняя одежда — синие джинсы свободного покроя, которые она носит уже не первый год, так как считает джинсы очень практичной одеждой для работы по дому и в саду. Она носит их с простой майкой без ру­кавов или обтягивающим топом с длинными рукавами, в зависимо­сти от погоды. Она переодевается, если собирается в магазин или на встречу с друзьями либо семьей, что типично для многих женщин, с которыми я работала,— таким образом, они явно выделяют неко­торую одежду как домашнюю. Иногда она также надевает дома сво­бодный белый хлопковый топ в «цыганском стиле», который, как она мне признается, ее муж ненавидит. Также у нее имеется пара голубых расклешенных джинсов с вышитыми бледно-розовыми цветами, ко­торые муж тоже не любит. Соответственно, она выбирает в качестве домашней одежды вещи не только практичные и удобные, но и те, которые она любит и ей приятно носить, но, как ей хорошо известно, которые не любит ее муж. Она всегда переодевается в другой наряд вечером, к ужину с мужем. Это не обязательно будет какая-то наряд­ная одежда, она переоденется, например, в другие джинсы, туфли на каблуках и кашемировый свитер свободного покроя. Таким образом, переодеваясь в другой наряд, она меняет статус дома с «невидимо­го» на «видимый» и трудовой день, проведенный с детьми, на время, проводимое с супругом. Это в очередной раз подчеркивает тот факт, что, как я уже отмечала, домашняя одежда создает невидимость, про­странство, свободное от беспокойства по поводу того, что другие ду­мают о твоей внешности.

 

2. Одежда для работы и одежда для дома

Ключевой вопрос, который возник в этом исследовании,— это вопрос о том, в каких отношениях находится домашняя одежда с другими сфе­рами одежды. Здесь я рассмотрю, в каких отношениях она находится с одеждой для работы, так как для многих женщин, с которыми я обща­лась, это было основное разделение в гардеробе и практиках одевания. Отношения между одеждой для работы и одеждой для дома очень зави­сели от того, какой работой занимается женщина, каковы ожидания в отношении одежды на этой работе, а также от того, насколько женщина

вкладывается в конкретную работу или получает от нее удовольствие. Как правило, когда на работе от женщин требовались костюм или фор­мальная юбка либо брюки, они переодевались, как только приходили домой. И делали это не только из практических соображений, чтобы не испортить одежду, например готовкой, или даже соображений ком­форта, так как такая одежда допускает меньшую свободу движений. Что более существенно, это связано с другим пониманием комфорта, о котором я уже говорила. Переодеваясь в домашнюю одежду, женщины позволяют себе расслабиться, создают другое пространство, чувству­ют себя другими, не теми, что на работе. Нипперт-Энг (Nippert-Eng 1996) рассматривает, какими способами люди используют предметы для того, чтобы создать и разграничить различные сферы, например дом и работу. Здесь одежда определенно является средством, при по­мощи которого это достигается, так как переодевание в другую одежду для работы позволяет женщинам почувствовать себя более професси­ональными или обладающими какими-то иными характеристиками, необходимыми для конкретной профессии, а переодевание в домаш­нюю одежду позволяет женщинам, наоборот, расслабиться и дать вый­ти на поверхность иным скрытым аспектам своего «я».

То, насколько женщины переодеваются, зависело и от того, насколь­ко они довольны своей работой и относятся ли к ней как к «себе самим», что соответствует понятию «ролевой дистанции» у Гофмана (Goffman 1971). Одни женщины, которые считали, что работа это не «они сами», а просто работа, надевали одежду, которая позволяла им выполнять конкретную работу и играть конкретную роль, но им нужно было пе­реодеться в домашнюю одежду или в одежду для выхода в свет, чтобы почувствовать себя самими собой. Крайним примером этого являет­ся муж одной женщины, с которой я работала: когда он возвращает­ся домой, он даже не обнимает и не целует ее, пока не переоденется. Он принадлежит к тем людям, которые не любят свою работу, и в ра­бочей одежде не чувствует себя самим собой, поскольку он ощущает огромную дистанцию между своими различными жизненными роля­ми. Те, кому не возбраняется более творчески подходить к надеваемой на работу одежде или которые любят свою работу, в меньшей степени склонны мгновенно переодеваться или могут принять частичную стра­тегию и сменить только часть своей одежды. Тот же механизм актуален и в других случаях размытых границ между миром работы и миром дома. Для многих женщин, которые работают дома, или остаются ра­ботать дома один-два дня в неделю, или иногда по вечерам отвечают на электронные письма или выполняют другие служебные задания, такие границы зачастую более подвижны и проницаемы.

Интересно, что многие женщины говорят, что хотят переодеться, поскольку считают, что их одежда для работы слишком похожа на униформу, хотя их домашняя одежда (например, простые трениро­вочные штаны) тоже внешне очень похожа на форменную. Именно к этой проблеме я и обращусь в следующем разделе.

 

3. Домашняя одежда и одежда для особых случаев или для выхода в свет

Еще одну важнейшую часть женского гардероба — одежду для особых случаев или для выхода в свет—я рассмотрю в данном разделе. Как я говорила в методологическом разделе, одна из проблем исследования женской одежды заключается в том, что женщины очень хотят, чтобы сфотографировали их «особые» наряды, и хотят о них говорить, даже если они и надевали их всего один или несколько раз. И хотя домаш­няя одежда носится гораздо чаще, исследовать ее гораздо труднее, так как женщины или не знают, как о ней говорить, или не хотят о ней го­ворить. Многие женщины считают домашнюю одежду неинтересной, а одежду для выхода в свет гораздо более увлекательной. Конечно, на­ряды, которые женщины надевали на светские мероприятия или по особым случаям, как правило, были гораздо более ярких цветов, с де­коративными элементами, и часто это были платья или, может, особая юбка. Есть и еще одно существенное различие, о котором я уже писа­ла (подробно об этом см.: Woodward 2007) как о ключевом различии в женском гардеробе между одеждой для регулярной и нерегулярной носки. Одежда для регулярной носки включает в себя те предметы одежды, которые женщины надевают регулярно, предметы, про ко­торые они «знают», что их можно носить и они подойдут. Одежда для нерегулярной носки, напротив, предполагает наряды, которые жен­щины носят редко, и, соответственно, женщины должны задумываться о том, подходят ли им эти наряды эстетически и соответствуют ли их личности. Домашняя одежда попадает в первую категорию, так как про нее женщины «знают», что она соответствует их представлениям о самих себе, и им комфортно ее носить. Одежда для регулярного но­шения — это часто одежда, о которой женщины говорить не в состоя­нии, так как они не размышляют о ней сознательно.

Существует распространенное мнение о том, что одежда — средство выражения индивидуальности, то есть в ситуациях, в которых предпо­лагается меньше правил и традиций, связанных с костюмом, одежда может быть редуцирована до вопросов идентичности. Материал моего исследования решительным образом противоречит этому предполо­жению, поскольку женщины не просто считают, что существует много правил, указывающих, что можно и чего нельзя носить, но и полагают, что одежда не может восприниматься как способ выразить индивиду­альность. И никакой другой вид одежды не демонстрирует это с такой отчетливостью, как домашняя одежда. Проиллюстрируем это приме­ром. Соня, британка азиатского происхождения, в момент исследова­ния писала диссертацию и, соответственно, проводила большую часть времени дома одна. Как правило, каждый день она надевала очень по­хожую одежду: штаны свободного покроя и водолазку в темных тонах. Приглашения на светские мероприятия вызывали глубокие размыш­ления над тем, что надеть. Она надевает одну из своих «вещиц» (англ. pieces), как она их называет,— топов, как правило, с большим количе­ством вышивки, ярких цветов, например ярко-голубого, или даже бо­лее темных топов с золотыми бусинами. Размышления связаны с тем, что она должна учесть «видимый» контекст и что на подобных меро­приятиях она хочет «выделяться» и выглядеть не как все. Таким обра­зом, она хочет, чтобы ее наряд был оригинальным именно на светских мероприятиях. Однако когда она дома одна, свободна от социальных ограничений в том, что надеть, когда никто ее не видит, она не стремит­ся выражать собственную индивидуальность, а, наоборот, как и боль­шинство женщин, которых я интервьюировала, предпочитает крайне стандартную одежду: свободную однотонную одежду темного цвета.

О взаимоотношениях трех различных сфер одежды говорили прак­тически все женщины в моем исследовании, и в этой связи возникла общая для всех тема—которую из этих сфер женщины воспринимают как «свое подлинное я». Никто из тех, с кем я разговаривала, не видел ее в одежде для работы, и большинство женщин воспринимали в каче­стве «своего подлинного я» свое «домашнее я», а некоторые, преиму­щественно женщины помоложе, воспринимали таким образом свою одежду для выхода в свет. В отличие от общепринятого мнения, выра­жение подлинного «я» через одежду не столько состоит в выражении индивидуальности, сколько ориентировано на привычку.

 

4. Фантазийная одежда для дома

Как я уже указывала, домашняя одежда разных женщин, как правило, близка по стилю и состоит из вещей, к которым у женщин нет особой привязанности, но которые они тем не менее носят все время. Однако были и отдельные примеры в этом исследовании, когда женщины дома надевали те вещи, которые не имели возможности надеть на светское мероприятие. Один из таких примеров — 19-летняя Сади, которая работает в магазине. Хотя большинство предметов ее домашней одежды было похоже на одежду других женщин, с которыми я разговарива­ла,— в ее случае это было нечто, по стилю близкое к пижаме,— у нее было несколько необычных предметов одежды, которые она надева­ла только дома. Один из них, который она называла «фейной» юбкой, напоминал балетную пачку, бледно-розового цвета, очень короткую, представляющую собой несколько слоев сетчатой материи. Она купила эту юбку, потому что она ей очень понравилась, но она никогда не на­дела бы ее на общественное мероприятие, разве что на маскарад (еще у нее есть пара ангельских крыльев, купленных по аналогичной при­чине). Иногда (очень редко) она примеряет юбку и, вместо того чтобы снять ее немедленно, какое-то время ходит в ней по дому. Еще у нее есть несколько пар туфель, либо ни разу не надетых, либо надеваемых крайне редко, так как у них очень высокие каблуки или они не сочета­ются с другими предметами ее гардероба. Их она тоже иногда надевает, когда сидит на кровати и болтает с друзьями по телефону или когда друзья приходят к ней в гости и они болтают у нее в комнате. Надевая их дома, она может не беспокоиться о социальном контексте и о том, чтобы сделать все правильно, что ей пришлось бы делать, если бы она надевала их на какое-то общественное мероприятие. И таким обра­зом, хотя подобные предметы одежды, как кажется, далеко отстоят от других примеров домашней одежды, они все равно имеют отношение к созданию «невидимого» контекста и освобождению женщин от тре­воги по поводу того, что надеть и что о них подумают другие. В случае Сади, даже когда она надевает эту одежду в присутствии друзей, она никогда не беспокоится о том, с чем туфли сочетаются, часто приме­ряет их, чтобы показать друзьям, и в них остается. Подобная одежда в большей степени соотносится с понятием фантазийной одежды и с на­рядами. Во многом женщины относятся к подобной одежде иначе, чем ко всем остальным своим вещам и к рациональной организации гарде­роба (Gregson & Beale 2004; Cwerner 2001). На уровне социальных отно­шений Вебер теоретически описывал возрастающую рационализацию жизни общества как «расколдование мира» (Weber 1930 [1904]). В моем примере, создавая пространство грез, хаоса и личных фантазий, жен­щины пытаются «вернуть колдовство» (Ritzer 2004) спален и домов при помощи фантазийной одежды, которую они носят дома.

 

Заключение

Опираясь на материал полевого исследования в современной Британии, я попыталась определить, что представляет собой домашняя одежда и какую роль она играет в гардеробе женщины и в ее жизни в целом. В домашней одежде разных людей обнаруживаются общие черты: на­пример, ее носят преимущественно или исключительно дома, следо­вательно, как правило, она принадлежит к «невидимому» контексту и означает неформальность и спокойствие. Однако имеются и явные исключения из этого правила — изредка дом становится сферой «ви­димого», а у некоторых женщин одежда, которую носят дома, и повсед­невная одежда и одежда для работы частично пересекаются. Отчасти это связано с тем фактом, что в современном британском обществе та­кие социальные сферы, как работа, дом и светская жизнь, не являются абсолютно независимыми друг от друга, однако посредством одежды, а также других элементов материальной культуры и практик удается добиться этой независимости. Я также ставила перед собой задачу по­нять, какова значимость исследования домашней одежды. Вначале я упомянула о пренебрежении к этой теме — в литературе об одежде и моде, как правило, гораздо больше внимания уделяется броским, эф­фектным вещам, а не тому, что большинство людей носят большую часть времени. Изучить такую часть гардероба, как домашняя одежда, важно не только потому, что ей не уделялось достаточного внимания, но и потому, что это необходимо для понимания более глобальных проблем. Учитывая, что то, как и почему женщины носят домашнюю одежду, включает в себя определение границ между работой и свет­скими мероприятиями, этот вопрос переходит в ранг ключевых для исследования одежды, которую носят в общественных местах и кото­рую видят другие, и того, как женщинам удается достичь равновесия между работой и жизнью. Это также существенно для исследования понятия комфорта, поскольку одежда помогает женщинам расслабить­ся, создать ощущение дома и общаться с семьей. Домашняя одежда носится женщинами ежедневно, что свидетельствует о ее особом ме­сте в жизни женщин. Возможно, им и нечего сказать об этой одежде, так как они не часто о ней размышляют, но она является ключевым моментом, позволяющим им освободиться от бремени публичности и просто «быть собой», даже если это «я» крайне конформистски отно­сится к тому, что ему носить.

Перевод с английского Елены Островской

 

Литература

Cwerner 2001 — Cwerner S. Clothes at Rest: Elements for a Sociology of the Wardrobe // Fashion Theory: The Journal of Dress, Body & Culture. 2001. Vol. 5.1. Pp. 79-92.

Entwistle 1997 — Entwistle J. Power Dressing and the Fashioning of the Career Woman // Buy this Book: Studies in Advertising and Consump­tion / Nava M., Blake A., Richards B., MacRury I. (eds). London: Rout- ledge, 1997.

Evans-Pritchard 1940 — Evans-Pritchard E. The Nuer: A Description of the Modes of Livelihood and Political Institutions of a Nilotic People. Oxford, 1940.

Goffman 1971 — Goffman E. The Presentation of Self in Everyday Life. London: Penguin, 1971.

Gregson & Beale 2004 — Gregson N., Beale V. Wardrobe Matter: the Sor­ting, Circulation and Displacement of Women's Clothes // Geoforum. 2004. 35.6. Pp. 689-700.

Guy et al. 2001 — Guy A., Green E., Banim M. Through the Wardrobe: Women's Relationship with their Clothes. Oxford: Berg, 2001. Hebdige 1987 — Hebdige D. Subculture: the Meaning of Style. London: Routledge, 1987.

Klepp 2007 — Klepp I. Patched, Louse-Ridden, Tattered: Clean and Dirty Clothes // Textile: The Journal of Cloth & Culture. 2007. Vol. 5.3. Pp. 254­275.

Miller & Woodward 2012 — Miller D., Woodward S. Denim: the Art of Ordinary. Berkeley: University of California Press, 2012.

Muggelton 2000 — Muggelton D. Inside Sub-culture: the Post-modern Meaning of Style. Oxford: Berg, 2000.

Nippert-Eng 1996 — Nippert-Eng C. Home and Work: Negotiating Boun­daries through Everyday Life. London: University of Chicago Press, 1996.

Ritzer 2004 — Ritzer G. Enchanting a Disenchanted World: Revolutionising the Means of Consumption. Sage, 2004.

Weber 1930 [1904] — Weber M. The Protestant Ethic and the Spirit of Capitalism. N.Y.: Charles Scribner's Sons, 1930.

Woodward 2007 — Woodward S. Why Women Wear What they Wear. Oxford: Berg, 2007.

Woodward 2009 — Woodward S. The Myth of the Street Style // Fashion Theory: The Journal of Dress, Body & Culture. 2009. Vol. 13.1. Pp. 83­102.

Woodward 2010 — Woodward S. Jeanealogies: Materiality and the (im) permanence of Relationships // Global Denim / Miller D., Woodward S. (eds). Oxford: Berg, 2010. Pp. 145-157.