Путешествие на край смерти (рецензия Екатерины Писаревой, «Новая газета»)

Раз в две недели Екатерина Писарева, главный редактор книжного сервиса MyBook, включающего 260 тысяч изданий и 80 тысяч аудиокниг, будет со знанием дела не просто рассказывать о самых любопытных новинках 2021 года, но и выбирать те из них, которые можно прочитать быстро и с интересом.

Дебютный роман поэтессы Оксаны Васякиной «Рана» («Новое литературное обозрение», 2021) — один из важнейших современных текстов, написанных на русском языке. Он вступает в диалог со всей мировой литературой, культурой и искусством и в то же время стоит особняком — он непривычный, неконвенциональный, самобытный. Он нарушает границы — как литературные, так и читательские. Он не пытается заискивать или понравиться, он словно вообще не думает об этом. Он как фотография без фильтров — тем, кто привык к ретушированию чувств, будет неуютно. Здесь все настоящее, и от этого порой страшно.

По сюжету, молодая поэтесса едет из Волгоградской области в Сибирь, в крошечный городок Усть-Илимск, чтобы похоронить прах матери на родине. Эта роуд-стори разворачивается в пространстве и параллельно становится долгим путешествием вглубь собственной памяти. Лирическая героиня вспоминает непростые взаимоотношения с матерью и пытается примириться с потерей, проговорить личную боль и найти утешение в опыте самых разных женщин. Потеря матери становится обретением себя, своего собственного художественного голоса, словно переплавленного из множества других женских голосов.

Васякина говорит о смерти отстраненно, документирует реальность, рассказывает о похоронных ритуалах и бюрократических испытаниях. Вспоминает свою жизнь и людей, которые встречались на ее пути. Она не вымарывает их имена, подкупающе честно говорит о том, с какими ситуациями сталкивалась в своей жизни: от отношений с нелюбимой девушкой до конфронтации с маминым сожителем. Многие критики относят «Рану» к автофикшену — популярному сегодня жанру на стыке автобиографической и художественной литературы. Но сама Васякина неоднократно проговаривает в интервью то, что фикциональность в ее романе все равно оказывается на первом плане, и автофикшен — самый сложный и «ядреный фикшен» из всех существующих письменных практик.

«Рана» — это гибридный роман, свободно существующий на стыке жанров. Главные его достоинства — честность и человечность. А еще прямота.

Можно вспомнить большое количество текстов, осмысляющих смерть. Например, это недавно вышедший роман Лили Кинг «Писатели & любовники», в котором смерть матери становится переломным моментом в жизни начинающей писательницы. Или же «Земля» Михаила Елизарова — большой русский роман о Танатосе, и даже «Когда я умирала» — роман-одиссея, написанный Уильямом Фолкнером по методу потока сознания (stream of consciousness). Но сколько бы текстов мы ни вспоминали и какие бы параллели ни приводили, смерть в романе Васякиной совершенно другая, отличная от всего, что было до этого. Она обнаженная, телесная и бесстыдная, выставленная напоказ во всем своем неприглядном естестве. Но местами она невероятно поэтична — это пронзительный взгляд с поволокой нежности: «В гробу, в нежном белоснежном шелке она была завершенной моей болью. Такой красивой и нарядной, как куколка. Если бы я собирала цветок на свое платье, я бы выбрала грубую черную сердцевину и сверкающие, светящиеся в полумраке желтые и белые лепестки».

А еще важно, что это история женского умирания. Васякина рассказывает о болеющей матери и подчеркивает, что первой потерей этой «Женщины-Женщины» стала ее женскость — она умерла первой. Женский опыт вообще очень важен для поэтессы, неслучайно в ее романе возникают разные имена: Сьюзен Зонтаг, Энни Лейбовиц, Лидии Гинзбург, Любови Барковой, Юлии Кристевой, Элен Сиксу, Луиз Буржуа, Монник Виттиг. Васякина приглашает их в свою «Рану», словно старших подруг, на плечо которых можно опереться.

«Рана» — это зеркало, в котором каждый увидит что-то свое. Для кого-то это феминистский роман, который можно читать как женский манифест, кто-то воспринимает новинку как книгу о русской смерти и непростой провинциальной жизни, а кто-то — как признание в любви матери, родине, великой литературе и всем прекрасным женщинам в мировой истории.