ТЕЛО. МОДНАЯ ПОЗА И КОНСТРУКЦИИ ЖЕНСТВЕННОСТИ
«Мода плюс»: поза и тело плюс­-сайз на страницах журнала Vogue в 1986–1988 годах

Лорен Даунинг Петерс (Lauren Downing Peters) — докторант Центра исследований моды Стокгольмского университета. Ее научно-исследовательская работа посвящена истории производства готовой одежды больших размеров в Соединенных Штатах Америки и изучению визуального и дискурсивного конструирования полного женского тела в американской модной периодике. Лорен Петерс получила степень магистра в области исследований моды в Школе дизайна Парсонс.

Статья впервые опубликована в журнале Fashion Theory: The Journal of Dress, Body & Culture (2017. Vol. 21.2)

 

«Происходит нечто волнующее. На арену моды выходит новый тип женщины. Она активна и умна, эффектна и очаровательна, требовательна и разборчива. Она гордится собой и своими достижениями.

Она тем не менее вовсе не похожа на модель (mannikin). При этом она тоже желает быть красивой.

Теперь, возможно, впервые за всю ее жизнь, мода готова что-то ей предложить.

Кто она такая? Она — одна из сорока миллионов американских женщин, которые носят одежду 52-го размера и выше.

Кажется, что ведущие модельеры, традиционные модные дома и целое новое поколение дизайнеров внезапно принялись создавать сверхсовременную готовую одежду для полных женщин. В этом состоит важный новый посыл: ты можешь быть модной и выглядеть привлекательной вне зависимости от того, какой размер одежды ты носишь» (Fashion Plus: Style is Not a Size 1986: 249).

Современный модный медиадискурс убеждает нас в том, что новую эру приятия тела любого размера и, возможно, более модный, политизированный и инклюзивный период в истории моды плюс-сайз[i] возвестил XXI век. Однако важный, пусть и незамеченный, поворотный момент в еще не описанной истории женской одежды больших размеров приходится на середину 1980-х годов. В самом деле, как на то указывает процитированный выше специальный эдверториал[ii] с заголовком «Мода плюс» (Fashion Plus), появившийся в мартовском выпуске журнала Vogue в 1986 году, «нечто волнующее» возникло в момент, когда «ведущие модельеры, традиционные модные дома и целое новое поколение дизайнеров» обратили свое внимание на «сорок миллионов» покупательниц одежды больших размеров, которыми длительное время пренебрегала индустрия моды. Полная женщина[iii], по словам Саманты Мюррей, больше не «считалась сексуально непривлекательной, нечистой, нездоровой, невежественной и нежелающей меняться… — той, к которой дóлжно относиться с подозрением и зачастую с нескрываемой ненавистью и отвращением», или же «символом безнадежного отсутствия самоконтроля» (Murray 2008: 5). Напротив, по заявлению авторов раздела «Мода плюс», полная женщина середины 1980-х годов потребовала пересмотра языка описания своей телесности, вышла «на арену моды» и предпочла «быть красивой». Она была «активна и умна, эффектна и очаровательна, требовательна и разборчива» и, что важнее всего, имела право предстать на страницах журнала Vogue.

На протяжении трех лет эта идея пропагандировалась в материалах раздела «Мода плюс», который выходил в качестве центральной вкладки дважды в год в журнале Vogue в марте и сентябре с 1986 по 1988 год[iv]. С точки зрения эстетики «Мода плюс» органично вписывается в издание, заимствуя все фирменные художественные приемы редакции Vogue. В самом деле, на тридцати страницах раздела оригинальный редакторский текст перемежается рекламными объявлениями массовых торговых сетей, а модели демонстрируют дизайнерскую готовую одежду, подобную коллекциям Givenchy en plus и Elisabeth от Лиз Клейборн, под заголовками «Хорошенькая весна» (The Prettiest Spring) и «Свежие и легкие наряды» (Easy Breezy Looks). Помимо визуального соответствия «Моды плюс» остальным материалам Vogue, самой примечательной чертой раздела было телесное поведение моделей. В разительном контрасте с преобладавшей манерой визуализации полного женского тела в массовых модных изданиях или же в качестве неуклюжего и бесправного объекта воздействия индустрии похудания модели категории плюс-сайз со страниц раздела «Мода плюс» принимают попеременно торжествующие, надменные, сладострастные и меланхолические позы, разыгрывая то, что Коут и Дженсен называют «визуальной и перформативной риторикой» позы (Cote & Jensen 2007: 3). Тем не менее все позы имеют разное значение и отмечают разные иерархические позиции. Фотомодели оперируют весьма определенным и узнаваемым языком тела, который Кэролайн Эванс описывает как «срежиссированное представление невозмутимости во всех ее проявлениях» (Evans 2013: 243). Безусловно, модная поза, по словам редактора «Моды плюс» Хары Эстроф Марано, способна преобразовывать внешность. В мартовском выпуске 1988 года она обращалась к своим читательницам со словами о том, что красота нематериальна и заключается не столько в конкретных чертах лица или измерениях тела, сколько «в активной позиции по отношению к миру [и] способе производить впечатление уверенности в себе» (Fashion Plus: Beauty 1988: 330g).

Предметное поле настоящей статьи лежит на пересечении текста, изображения, тела и одежды. В ней исследуется преобразующая роль модного позирования в «ремоделировании» (refashioning) образа и риторики телесности полной женщины на страницах раздела журнала Vogue «Мода плюс». Я опираюсь на проницательное наблюдение Мишеля Фуко о том, что тело — это «поверхность, где записываются события… все пропечатанное историей, и историю, разрушающую тело» (Foucault 1977: 148)[v]. Такое понимание тела позволяет нам рассматривать полное тело как исторически обусловленный продукт дисциплинарных режимов модного дискурса. Иными словами, как писал Фуко в другой своей работе, мы рассматриваем дискурсы «как практики, систематически формирующие те объекты, о которых они говорят» (Foucault 1972: 49)[vi]. Хотя дискурс не исходит из единственного источника или говорящего субъекта (Ibid.: 55), в этой статье «Мода плюс» будет анализироваться как значимое пространство, в котором происходило дискурсивное конструирование тела плюс-сайз. Такой подход соответствует точке зрения Аньес Рокаморы: говоря о моде как о поле культурного производства, мы должны помнить «о специфических локальных контекстах производства, в которых появляются и циркулируют дискурсы» (Rocamora 2009: 57)[vii]. Кроме того, хотя Фуко в основном исследовал дискурс как «письменное или устное явление», я вслед за Аньес Рокаморой трактую «дискурс в расширительном смысле, включая в это понятие не только знаки языка, но и визуальную культуру» (Ibid.: 59). В качестве такового в последующих разделах статьи я рассматриваю то, как текст, изображение и, что особенно важно, поза составляют новые модели телесности плюс-сайз, которые пропагандируются в специальном приложении к журналу Vogue «Мода плюс». Однако вначале я представлю краткий обзор исторических способов визуализации полного женского тела, чтобы ярче проиллюстрировать резкий уход от визуального канона, который совершила «Мода плюс» в репрезентации женского тела категории плюс-сайз.

(Продолжение читайте в печатной версии журнала)

Примечания


[i]           В настоящее время мы можем наблюдать особенно напряженный момент в дебатах о плюс-сайз моде. С развитием онлайн-торговли все большее число брендов обращается к потребителям категории плюс-сайз. Хор блогеров, пишущих о моде плюс-сайз, и так называемые «полные законодатели мод» (fatshionistas; от «fashionista» — модник, законодатель мод. — Прим. пер.) стали все чаще критиковать наводящий тоску ассортимент одежды плюс-сайз, а также отсутствие репрезентации этого сегмента в модных медиа. Возможно, наиболее удачный обзор этих дебатов можно найти в подборке статей «Почему индустрия моды игнорирует рынок плюс-сайз товаров?», опубликованной порталом The Business of Fashion 12 апреля 2015 г. (Why is the Fashion Industry Ignoring the Plus-size Market?).

[ii]          От «advert» (реклама) и «editorial» (редакционная статья, передовица) — в случае модной периодики речь идет о фотоматериалах, представляющих высказывание редакции на определенную тему и содержащих элементы рекламной информации о модных брендах. (Прим. пер.)

[iii]         Согласно современной американской стандартной размерной сетке, большими считаются размеры начиная с 14-го (соответствует 16-му в Великобритании, 44-му в Европейском союзе). Тем не менее недавнее исследование, проведенное исследователями из Вашингтонского университета, показало, что среднестатистическая американская женщина носит одежду размера 16 (соответствует 54-му размеру в России. — Прим. пер.), что свидетельствует о неадекватности системы размеров одежды для полных и расхождением между тем, что в индустрии моды считается нормой, и реальными параметрами женского тела (см.: Christel & Dunn 2016). Исследователи лишнего веса утверждают, что такие термины, как «плюс-сайз» и «тучный» (obese) являются культурными конструктами и должны употребляться в кавычках, если их употребление вообще возможно. Однако в настоящей статье я буду использовать термины «пышный» (stout) и «плюс-сайз» как взаимозаменяемые с термином «полный», «тучный» (fat) без кавычек. Хотя я признаю, что термины «пышный» и «плюс-сайз» сами по себе являются культурными конструктами, они обусловлены исторически и являются плодотворным материалом для исследования того, как модная индустрия конструирует идеальное тело как с помощью одежды, так и через дискурс.

[iv]         Последний эдверториал «Мода плюс» был опубликован в выпуске журнала Vogue за март 1988 г.

[v]          Пер. цит. по изд.: Фуко М. Ницше, генеалогия, история // Ницше и современная западная мысль: [Сб. ст.] / Под ред. Виктора Каплуна. СПб.; М.: ЕУСПб; Летний сад, 2003. С. 533–559. (Прим. пер.)

[vi]         Пер. цит. по изд.: Фуко М. Археология знания / Пер. с фр. М.Б. Раковой, А.Ю. Серебрянниковой. СПб.: Гуманитарная академия; Университетская книга, 2004. (Прим. пер.)

[vii]        Здесь и далее пер. цит. по изд.: Рокамора А. Одевая город: Париж, мода и медиа / Пер. с англ. К. Гусаровой. М.: Новое литературное обозрение, 2017. (Прим. пер.)