ОДЕЖДА. МОДА И НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ
«Политика и юбки»: модное одеяние нации в журнале Punch (1840–1880)

Шу-чуань Янь (Shu-chuan Yan) — преподаватель кафедры английского языка и директор Языкового центра в Национальном университете Гаосюна (Тайвань). Занимается изучением романов XIX века, викторианской литературы и культуры, исследованиями в области феминологии и культурной географии.

 

Введение

Наука уделяет много внимания исследованию популярных представлений о моде в связи с концепциями женского тела, идентичности, классовой стратификации и сексуальности в культурном и социальном контекстах[i]. Зачастую мода рассматривается также как инструмент политического высказывания и средство формирования национальной идентичности; значительную роль в этом процессе играют культовые личности, выступающие представителями современных модных компаний. Гудрам в книге «Наряжаться, чтобы впечатлять», посвященной исследованию сарториальных аспектов британской идентичности, утверждает, что «возможности текстильной и швейной индустрии позволяют ей выполнять функции представителя нации, формируя ее по своему образу и в соответствии с собственными интересами» (Goodrum 2001: 89). Идея Гудрама находит дальнейшее развитие в книге «Полотно нации» (Goodrum 2005), где уделяется серьезное внимание взаимодействию моды и образа «британскости». Исследованию понятия национальной идентичности и моде как ее воплощению посвящен сборник «Английская сущность английского платья» (Breward et al. 2002). Внимания заслуживает также издание «Мода и телесная политика» (Parkins 2002), предметом которого служит связь моды с политической и протестной активностью. Этих ученых интересует, каким образом национальная гордость и культурные ценности коммодифицируются в контексте модной индустрии. Мода предстает важным инструментом культуры, способствующим репрезентации национальной идеи. Ни в одной из перечисленных работ, однако, не упоминается, каким образом мода и национальная идея взаимодействуют на страницах периодических изданий. А между тем это объемный материал, позволяющий по-новому осмыслить модные коннотации национального нарратива. Моя статья посвящена способам представления женского костюма в журнале Punch[ii] и, соответственно, викторианской моде как одной из репрезентаций национальной идеи. Женская мода рассматривается здесь как дискурс или разновидность языка, а женское тело — как текст, подлежащий прочтению и деконструкции[iii]. Исследование метафорических значений, которыми женский костюм наделяется в публикациях Punch, позволяет проанализировать способы взаимопересечения представлений о женской природе, внутренней политике и национальной традиции[iv].

Ученые феминистского толка исследовали феномены, приводящие к более активному участию женщин в конструировании образа нации. Юваль-Дэвис и Антиас в книге «Женщина-Нация-Государство» (Yuval-Davis & Anthias 1989) отмечают, что роль женщин в упомянутой конструкции обусловливается их репродуктивными возможностями. Женщины функционируют в качестве маркеров этнических/национальных различий. Мак-Клинток рассматривает, каким образом женщины становятся агентами национального проекта. По ее словам, «женщины репрезентируют атавистическую и аутентичную составляющую национальной традиции… служат воплощением консервативного принципа непрерывности» (McClintock 1996: 263). Эти концепции проясняют идеологическое содержание женских образов в национальном дискурсе. Опираясь на них, я рассматриваю Punch не как простой юмористический еженедельный журнал, но как важный инструмент формирования национального нарратива. Я исследую, каким образом Punch, ориентируясь на концептуальные представления о гендере и власти, формирует национальные мифы посредством модной риторики. В моей статье Punch предстает источником визуальных образов, использующих женскую моду для стимуляции национальных чувств. Я постараюсь показать, как женская аллегорическая фигура, Британия, способствует созданию возможностей репрезентации категорий женственности и государственности в эпоху формирования империи.

Женский образ самой Великобритании — Британия — часто появляется на карикатурах журнала Punch в 1840–1880-е годы; Великобритания в то время выполняла функции мирового жандарма и активно развивала дипломатические отношения с другими странами. Персонификацией Британии служит молодая женщина в шлеме и белых одеждах, держащая трезубец. Она символизирует превосходство Великобритании на море и ее доминирующее положение в мире в целом. Появление образа Британии в Punch совпадает с восхождением на трон королевы Виктории. Подобно Виктории, Британия разрывается между ролью женщины, хозяйки и хранительницы домашнего очага и функциями правящего монарха. Иногда она предстает государем, стремящимся к абсолютной власти, а иногда — обычной женщиной из среднего класса, воплощением идеала тихой семейной жизни. Иными словами, образ Британии принципиально парадоксален и демонстрирует двойственное отношение Punch к самой идее женского правления. Опираясь на сентиментальную гендерную идеологию, карикатуристы Punch изображают Британию в образе женщины из среднего класса или портнихи; она служит одновременно символом викторианских нравов и непререкаемой государственной власти. Проблемы внутренней и международной политики получают здесь острое ироническое освещение. Я постараюсь продемонстрировать, как образ женского тела в модном наряде, появляющийся на страницах Punch, способствует формированию и распространению концептуальных элементов викторианского национального сознания. Повторяющийся из номера в номер образ Британии как женщины в кринолине не только отражает растущее внимание общества к модным увлечениям представительниц среднего и высшего классов, но имеет ярко выраженный национальный характер. Модный костюм здесь — не просто безжизненная оболочка женского тела, но средство визуальной/графической трансляции унифицированных национальных образов. Британия являет собой коллективный образ нации, а ее наряд может читаться и интерпретироваться как воплощение идеологических аспектов телесной политики, особенно в тех случаях, когда речь заходит о характере властных отношений и о процессах конструирования нации.

(Продолжение читайте в печатной версии журнала)

Примечания


[i]           Энтуисл пишет в книге «Моделирование тела»: «Мода и костюм превращают тело в элемент культуры» (Entwistle 2000: 237). Стил в книге «Мода и чувственность» (Steele 1985) исследует сексуальную составляющую моды, непосредственно связанную с идеалами женской красоты. Крейн в работе «Социальные аспекты моды» (Crane 2000) изучает костюм в контексте классовой, гендерной и идентификационной проблематики. Все перечисленные авторы рассматривают моду как спектакль, составляющий суть социальной и культурной систем.

[ii]           Название журнала «Панч, или Лондонская кутерьма» (Punch, or the London Charivari) восходит к имени мистера Панча, кукольного шута из ранних викторианских детских марионеточных спектаклей «Панч и Джуди». Журнал начал выходить в свет в июле 1841 г. в Великобритании; его авторами и иллюстраторами были преимущественно мужчины, и он ориентировался на мужскую аудиторию, состоявшую из представителей среднего класса. За долгие годы существования Punch сменил много редакторов; в их числе были, например, Марк Лимон, Ширли Брукс, Том Тейлор и др. Но большинство статей были либо анонимными, либо написанными от лица и с точки зрения вымышленного редактора — мистера Панча. Редакторы и иллюстраторы, такие как Джон Лич, сэр Джон Тенниэль, Джордж Дю Морье и Эдвард Линли Самборн, встречались каждую неделю в доме № 85 на Флот-стрит. Они обсуждали тему, формат и содержание каждого следующего еженедельного выпуска. Хотя карикатуры в журнале служили в первую очередь иллюстрациями к текстам, они внесли большой вклад в распространение, производство и потребление доминирующих викторианских культурных ценностей. В отличие от других литературных периодических изданий, таких как Cornhill Magazine или Blackwood’s Edinburgh Magazine, Punch предлагал читателям «органичное сочетание текста и иллюстраций, юмора и социальной критики» (Altick 1997: xvii). Сатира журнала была «веселой без злобы, остроумной без грубости и колкой без пристрастия» (Ibid.: 10). Благодаря этому Punch стал одним из самых популярных еженедельных изданий в викторианской Англии.

[iii]          Аналогия между модой и языком проводилась неоднократно. Прежде всего, здесь следует упомянуть Ролана Барта, применившего соссюровскую дихотомию langue и parole к исследованию моды в работе «Язык моды». По Барту, langue — это сам костюм, а parole — это процесс облачения в него (Barthes 2006: 8–10). В книге «Система моды» (Barthes 1983) Барт развивает эту идею, интерпретируя моду как спектр означающих, а современную модную индустрию — как сложно устроенную символическую систему. Лурие в книге «На языке одежды» (Lurie 1981) также упоминает, что одежда, подобно языку, имеет собственную грамматику, синтаксис и словарный запас. Дэвис в работе «Мода, культура и идентичность» (Davis 1992) пишет, что субъект выражает культурную и социальную идентичность и с помощью языка, и с помощью костюма. Во всех этих случаях мода предстает разновидностью языковой системы, а одежда наделяется коммуникативными и риторическими функциями.

[iv]          Пожалуй, единственная репрезентативная работа, посвященная публикациям Punch на тему женской моды, — «Как все это носить» Уокли (Walkley 1985); однако автора в основном занимают вопросы социальной и модной истории и почти не интересуют национальные и политические вопросы, о которых рассуждает Punch, прибегая к языку женского костюма.