МУЗЕЙНОЕ ДЕЛО
Дешево и сердито: Музей дизайна и моды в Лиссабоне

Как сделать так, чтобы от представительства в Евросоюзе, проведения крупных международных конференций и не менее крупных спортивных мероприятий, вроде Олимпийских игр или чемпионата мира по футболу, город не терял (миллиарды, экологию и пр.), а выигрывал, в европейских городах знают не понаслышке. Барселона к Олимпиаде 1992 года обзавелась полным набором шедевров современной архитектуры — работами Сантьяго Калатравы, Фрэнка Гери и Нормана Фостера; Турин в связи с Олимпийскими играми 2006 года получил метро и Национальный музей кинематографии; а председательство Португалии в Совете Европы в 1992-м было ознаменовано величественным сооружением Культурного центра Белен, как по-португальски именуется Вифлеем. После целого ряда организованных в нем грандиозных выставок и конгрессов в 1999 году в здании разместили только что созданный Музей дизайна. Его основой стала взятая городом в аренду только что собранная коллекция Франсишку Капелу, включавшая знаковые для истории дизайна XX века предметы.

К несчастью, а может, и наоборот, по счастливому стечению обстоятельств, в 2000-е годы португальское правительство начало непростые переговоры с предпринимателем Жозе Берарду, владельцем одной из крупнейших в мире частных коллекций современного искусства. Коллекционер, имевший выгодные предложения из Парижа и Майями, капризничал, однако дело решилось благодаря готовности Лиссабона не просто назвать новый музей именем бизнесмена, но и предоставить для размещения произведений Джеффа Кунса, Пабло Пикассо и Энди Уорхола те самые прекрасно обустроенные выставочные залы Центра Белем. Столица Португалии обрела Музей коллекции Берарду, но Музей дизайна пришлось закрыть, и с 2006-го по 2009-й он был попросту бездомным — потянуть строительство еще одного современного музея городу оказалось не по силам.

Впрочем, в итоге решение было найдено: под экспозиции MuDe (Museu do Design e da Moda — именно так теперь стал называться музей) город купил бывшее здание Национального банка Ультрамарино на всегда заполненной туристами главной пешеходной улице португальской столицы — руа Аугушта. Название музея изменилось не случайно — сама идеология нового музейного пространства родилась в ходе переговоров между Берарду и властями. Близкий друг и коллега Берарду Франсишку Капелу, немало помогавший ему с коллекцией, сам был собирателем, но не просто современного искусства, а произведений современного дизайна, включая и моду, а его коллекция, насчитывавшая более двух с половиной тысяч предметов, в 2002 году была официально приобретена Городским советом Лиссабона для музея дизайна. Стремление быстрее открыть новый музей породило оригинальный и эффективный способ ее репрезентации.

Не тратя впустую время (от покупки здания городской администрацией до открытия музея прошло меньше года) и деньги, здание банка не стали перестраивать и вообще как-либо маскировать его предыдущую функцию. Старинный дом, в 1952 году реконструированный архитектором Криштину да Силва, снаружи остался неизменным, да и зачем что-либо менять, если фасад здания к каждой новой выставке становится полем для экспериментов современных дизайнеров и специалистов по рекламе. Зато внутри целой командой португальских архитекторов, дизайнеров и кураторов был создан дивный новый мир, словно вырастающий из старого финансового гнезда.

Помещение, в котором никогда не кончается ремонт, — именно такое впечатление производит интерьер MuDe. Не случайно служащий названием музея акроним напоминает португальское слово, обозначающее изменение, перемену, что, на взгляд устроителей, может восприниматься и как символ моды и дизайна самих по себе, и как отражение концепции музея. Насчет ремонта — чистая правда, ремонт не кончается, потому что он даже не начинался. В бывшем банковском здании не меняли перекрытия, не сносили стены и не ставили перегородки. Пространство банка оставили неизменным, сохранив в клиентском зале даже стойки, за которыми персонал обслуживал посетителей. Теперь они разграничивают разные хронологические разделы экспозиции.

Однако богатая внутренняя отделка главного офиса крупнейшего португальского банка была демонтирована, и в интерьере обнажились бетонные балки, каналы для коммуникаций, пятна от мелких строительных катастроф и пр. С потолков вполне живописно свисают остатки старой покраски, видны следы каких-то протечек, а «черный» пол испещрен царапинами…

Нагота строительных конструкций стала фоном для того, что служит одеждой человеку и «одеждой» интерьеру, — то есть собственно дизайнерских решений, воплощенных в предметах из собрания музея, в числе которых такие известные, как мягкая мебель Пьера Полена и Джонатана де Паса, кушетка, известная под названием «Marilyn Lips», работы Ле Корбюзье и Филиппа Старка… Всего здесь представлено более 230 имен дизайнеров XX века.

Экспозиция построена ожидаемо, но оттого — не менее эффектно. В минималистском интерьере бывшего банковского зала представлены знаковые модели (дамские по преимуществу) знаменитых дизайнеров моды XX столетия в окружении не менее знаковых предметов дизайна среды: мебели, осветительных приборов и прочих товаров «массового потребления», включая автомобили, мотоциклы, пишущие машинки и даже пылесосы.

Примерно так долгие годы выстраивались экспозиции костюма в знаменитых универсальных музеях, вроде Государственного Эрмитажа. К ампирному платью с кашемировой шалью прилагался столь же изящный и вытянутый геридон 1810-х, сделанный в технике наборного дерева, а пышность фижм XVIII века корреспондировалась с барочной роскошью дворцовых зеркал в резных золоченых рамах или же с огромными креслами, обивка которых, в свою очередь, перекликалась с узорами дамских шлейфов. Эта явленная в музейных залах концепция развития европейского костюма, прочно вписанного в общую историю искусства, базируется на традиционных исследованиях костюма конца 1890-х — первой половины XX века, когда даже разделы исторических сочинений, а вслед за ними и популярных альбомов и музейных выставок так и назывались: «Костюм рококо», «Костюм классицизма», «Костюм модерна» и т.п. В XX столетии большие стили сменились элементарной хронологией — 1950-е, 1960-е, 1980-е, — но восприятие предметного мира изменилось мало.

Под стать минималистскому решению интерьера и выставочное оборудование: мобильные щиты-перегородки, простые белые экраны и зеркала, а в качестве подиумов вполне успешно выступают грубые деревянные строительные помосты. И немного профессионального, тщательно продуманного и безопасного для музейных предметов света.

Еще больше впечатляют подвальные помещения музея, где прежде находился банковский сейфовый зал. Впрочем, почему находился? Металлические депозитные сейфы с множеством пронумерованных ячеек и по сей день главная составляющая интерьера. Вот только теперь в них хранятся не золотые слитки, не ценные бумаги или пачки банкнот. В каждую ячейку заботливо помещены… очки, общим числом более четырехсот. В первую очередь, это, конечно, очки известных брендов и знаменитых дизайнеров XX века, как обычные, так и солнцезащитные. Наряду с дизайнерскими очками от Дольче и Габбаны, Нины Риччи, Кристобаля Баленсиаги и Жака Фата в депозитных ячейках представлены и винтажные очки известных французских фирм CREATION PA.CA.DO, Selecta, немецких Actuell Couture, Neostyle и др. Здесь же — продукция известных офтальмологических компаний или производителей оптики, вроде Baush & Lomb или Rodenstock, которые ведут свою историю с 1853 и 1877 года соответственно, а также респектабельные ретроокуляры: лорнеты, пенсне, монокли, классические очки в тонкой золотой или же в тяжелой роговой оправе… Культовые же дизайнерские очки XX века экспонируются в немногих отдельных витринах в сопровождении стильных черно-белых фотографий той или иной «иконы стиля» (Одри Хепбёрн, Грейс Келли или Маргарет (Пегги) Гуггенхайм, например) именно в этих очках.

Все остальное — пространство для временных выставок и экспозиций, по большей части из собрания самого музея, которое по праву считается одним из лучших в Европе. Знаменитые вещи Ива Сен-Лорана и предметы из коллекции Кристиана Диора 1947 года, давшие начало новому женскому образу; экземпляры из знаковых коллекций Пьера Бальмена и Андре Куррежа, Жан-Поля Готье и Вивьен Вествуд, Кристиана Лакруа и Пако Рабанна, Джона Гальяно и Мартина Марджела… Лучшие вещи лучших европейских, японских и американских кутюрье представлены здесь наряду с работами португальских дизайнеров, архитекторов и художников. Музей сознательно и планомерно комплектует свое собрание лучшими образцами португальской моды и португальского дизайна. Лимонно-желтое платье Рене Зеллвегер для церемонии вручения «Оскара» в 2001 году соседствует в этом собрании с концертными нарядами исполнителей традиционных португальских баллад — фаду. В 2010 году собрание пополнилось коллекцией работ португальского дизайнера и архитектора Дациану да Кошта, в 2014-м — лиссабонского дизайнера Эдуардо Афонсо Диаша…

Представление горожанам и миру отечественных дизайнеров — одна из главных задач MuDe, который (как и большинство национальных музеев моды) добровольно принял на себя функции агитатора и пропагандиста португальской моды, ее традиций и тенденций, творцов и производителей. Помимо множества персональных и тематических выставок, в самых разных комбинациях преподносящих публике визуальные приметы национальной идентичности, из года в год музей организует экспозиции под названием «Сделано в Португалии». При этом в выставках музея нет ни капли высокомерия: наряду с изысканной ретроспективой португальских театральных художников здесь же открывается экспозиция, посвященная массовой продукции ИКЕА. Так в выставочной политике музея проявляется вполне понятный и уместный патриотизм.