IN MEMORIAM: Леонид Михайлович Баткин (29.06.1932, Харьков — 29.11.2016, Москва)
«Жить — значит непрерывно поражаться»

Alexander Gorfunkel, Roza Koval. “Living Means Being Continually Amazed”

 

Александр Горфункель (Гарвардский университет; научный сотрудник Центра российских и евразийских исследований имени Дэвиса; доктор философских наук; кандидат исторических наук).

Роза Коваль (независимый исследователь; Бостон) rozakoval@yahoo.com.

 

Alexander Gorfunkel (Harvard University; researcher, Davis Center for Russian and Eurasian Studies; D.habil.).

Roza Koval (independent researcher; Boston) rozakoval@yahoo.com.

 

Писать о Леониде Михайловиче, Лёне Баткине в прошедшем времени — «был», «покинул этот мир» — тяжело. До конца дней он сохранял силу и ясность ума. И способность быть верным старым дружбам и заводить новые. А давним отношениям придавать новую интенсивность.

Поразительно: наше общение, длившееся несколько десятилетий, стало намного активнее, когда по предложению Лёни за полгода до его смерти мы обра­тились к Skype. Разговоры были частыми и долгими, захватывающе интересны­ми. Обсуждался текст Лёниного эссе, посвященного стихотворению Пушкина «Подъезжая под Ижоры». Говорили о веселости, прелестной шутливости стихотворения. Об Александре Сергеевиче, страстной его натуре — куда русскому человеку без Пушкина?! Следом пришла пора обсуждения огромного стихотворения (поэмы?) Юрия Левитанского о музыке и войне, о чудовищной «музыке войны». Лёня был очень увлечен им. Из сборника стихов «Полеты с гирями на ногах», принятого Лёней с благожелательным великодушием, он обратил внимание на одно, начинающееся со слов: «Как вышло, что ты меня выбрала, муза…» [Коваль 2016]. Его он поместил на своей страни­це в Facebook’е, где оно набрало больше сорока лайков, о чем Лёня с радостью сообщил нам.

Как последний, посмертный привет от Лёни был воспринят нами его дневник, который он недолго вел в 2015 году. Дневник прислала Надежда Тимофеевна, Надя Баткина — дружба, частое общение с нею по телефону и Skype продолжаются. — Дневник… До чего знакомая интонация! Интонация дружеского разговора, так легко уклоняющегося к шутке. И вдруг эта фраза: «Жить — значит непрерывно поражаться». Какое свидетельство невероятно активного отно­шения к жизни, ко всему вокруг, в возрасте, когда существование подкашивают тяжелейшие недуги! «…Непрерывно поражаться», а ведь как часто встречаешь сонное и безразличное отношение не просто к драмам, но к трагедиям, раздирающим жизнь тех, кто рядом…

Так совпало: в конце ноября прошлого года умер Леонид Михайлович Баткин. В начале этого года кончился второй президентский срок Барака Обамы. Что за «странное сближение», не правда ли? — Для американского политического общественного сознания огромное значение имеет понятие «legacy», наследия. Подбиваются итоги.

— Первый чернокожий президент Америки возбудил у русской власти остервенелую ненависть, которая, по существу, если что и ненавидит до остервенения, то именно и только демократию. Да, слово, действительно, обладает огромной невероятной силой. Только очень мощное и независимое сознание может устоять против тысячекратно повторенной лжи. А большинство дейст­вительно увидит белое черным, а черное — белым. Все, решительно все в деятельности Барака Обамы было продиктовано твердым намерением не отступить от демократических принципов и этики. Вот потому он и был объявлен теми, кто придерживается простых бандитских представлений — «против лома нет приема» и уж точно «закон, что дышло: куда повернул, туда и вышло», — «слабаком». Весь Обама — в требовании к себе: следовать выработанным (выстраданным!) договоренностям и стоять до конца в их защите. Мы еще вернемся к разговору о демократии и способах ее самозащиты.

…Наследие, след, оставленный человеком в памяти людей. В истории…

…На столе перед нами лежит более двадцати книг. Это малая часть наследия Леонида Михайловича. Это монографии — в тысячу с лишним, в шестьсот, в четыреста страниц, несколько общих сборников, в которые включены его статьи и тексты докладов. Как только открываешь любой из текстов, так сразу ощущаешь себя вовлеченным в энергичные, напряженные, полные жизненной силы, при этом так хорошо выраженные на хорошем русском языке размышления автора. Сколь многое он осознал в своей итальянистике, но не толь­ко; какое множество идей сформулировал. Нам еще предстоит снова перечитывать Баткина, всё глубже осознавать масштаб его личности. Смерть Лёни, сразу отдалившая его от нас (но хочется в духе его парадоксов сказать — и так приблизившая нас к нему. Приблизившая болью утраты), заставляет выговорить эти слова: из жизни ушел поистине выдающийся человек.

Хочется вспомнить, с неизбежными здесь поверхностностью и краткостью, об одной из самых главных его идей: идее «высокого индивидуализма». Она сформировалась на основе профессиональных занятий историка-итальяниста. Следует уточнить — историка итальянского Возрождения. То был случай, когда опыт, достаточно отдаленный во времени и пространстве, был осознан как исторический вызов. В 2002 году в сборнике, посвященном 70-летию Баткина, была напечатана статья одного из нас «Мотив высокого индивидуализма: культура итальянского Возрождения в трудах Л.М. Баткина» [Горфункель 2002]; в 2013 году этот текст, дополненный и исправленный с учетом некоторых заме­чаний Баткина, вошел в книгу «Труд науки и извороты шарлатанства: О ремес­ле историка» [Горфункель 2013]. Думается, что статья выглядела бы уместной в этой подборке. Но объем ее очень велик. Перечитывая ее теперь, понимаешь, что это и своеобразный дифирамб: стоит много и тяжело работать, чтобы услышать от коллеги такие слова.

Представление о мощной, непрерывно, до смертного часа прогрессирующей личности, о самостоянии, возникшее на основе конкретного исторического материала, конкретных судеб людей эпохи Возрождения, вывело Баткина к проблеме формирования новоевропейской личности. Наука, которой занимался Баткин, была, несомненно, новаторской. Ее нет без нитей, протянутых из прошлого в настоящее и будущее. Даже напрашивается название: историческая психология, историческая антропология. Вследствие этого историческая наука прибретает невероятную актуальность.

Характерно, что Баткин все время считает нужным отметить: высокий индивидуализм — это не эгоизм, не эгоцентризм. Это скорее самостояние, внутренний ресурс, позволяющий человеку противостоять давлению обстоятельств, давлению извне, давлению толпы.

Есть, как нам кажется, еще одна побудительная сила, которая вела Баткина к представлениям о высоком индивидуализме. То была современность, в которой он существовал, развивался. С ее системой представлений о человеке, о личности. В марте 1953 года Лёне было 20 лет. Ко времени, когда Хрущева «ушли» от власти, когда кончилась «оттепель», — 32 года. Время власти Брежнева («сталинизм в шлепанцах») и других старцев обозначено участием Баткина в сборнике «Метрополь» (статья «Неуютность культуры» [Баткин 1979]) и выходом одной из самых ошеломительных по неожиданному ракурсу книг — «Итальянские гуманисты: Стиль жизни и стиль мышления» [Баткин 1978а]. Затем для него началась пора остракизма. Двери специальных издательств захлопнулись. Спасали люди соседнего цеха — искусствоведы. Баткин принимал участие в конференциях искусствоведов и печатал свои доклады в их сборниках. И вот наступает перестройка. Если бы не пришел этот, по слову Александра Кушнера, «светлый час истории», Баткин вообще бы не проявился в своем масштабе.

…«Итальянское Возрождение в поисках индивидуальности» — 1989 год [Баткин 1989а], 1990-й — «Леонардо да Винчи и особенности ренессансного творческого мышления» [Баткин 1990б], «Петрарка на острие собственного пера: Авторское самосознание в письмах поэта» — 1995 год [Баткин 1995б] и в том же году «Итальянское Возрождение: Проблемы и люди» [Баткин 1995а]. Наконец, в 2000-м — грандиозная по размеру и исторической перспективе, устремленной в далекие XX и XXI века, книга «Европейский человек наедине с собой» [Баткин 2000а]. А параллельно — сочинения на совсем иные сюжеты: статья 1989 года «Сон разума: О социально-культурных масштабах личности Сталина» [Баткин 1989б], сборник статей о культуре и политике «Пристрастия» [Баткин 1994], сильно увеличившийся в переиздании [Баткин 2002], наконец, дерзновенная (еще бы, в наш век, помешавшийся на идее профессионализма и презирающий всякую «самодеятельность») «Тридцать третья буква», книга о поэзии Иосифа Бродского [Баткин 1997] — пример, как бы это назвать, лирического, т.е. насквозь субъективного, литературоведения. И во всех упомянутых работах прямо или подспудно звучит идея высокого индивидуализма.

Но вот что примечательно: и первое, и второе издания сборника «Пристрастия» кончаются статьей «Идеализм действия» [Баткин 1994: 279—283; 2002: 628—632]. И тут сама собой возникает необходимость обратиться к другой сторо­не жизни Леонида Михайловича: к его участию в общественной жизни, учас­тию в борьбе за демократию. С какого-то момента стало казаться, что русскими демократами она проиграна. Отторжение от нее в Америке может видеться в победе редкого по наглости демагога Трампа. У Марин Ле Пен весьма широкий круг сторонников, французских националистов…

Парадокс? Противоречивость жизни? Парадокс человеческой натуры? — «Высокий индивидуализм» и участие в общественной жизни, общественной борьбе — состыкуются ли эти позиции? Судьба самого Баткина, который, несомненно, воплощал в себе идею высокого индивидуализма в русских обстоятельствах, свидетельствует — да, они могут взаимодействовать, до какого-то момента сливаться. За участие в общественной борьбе расплачиваться приходится здоровьем, жизнью. Инфаркты, которые пережил Леонид Михайлович, причиной имели погружение в борьбу за демократию в России; то, что он скромно назвал эпизодами своей общественной жизни [Баткин 2013].

Нет не драматических периодов исторического развития. И все-таки нынешний этап отмечен острейшим драматизмом. Обращало и обращает на себя внимание, как не умеют договориться между собой представители, скажем так, либерально-демократических убеждений. Так — в России. Что это — «высокий» или просто индивидуализм, непонимание нового исторического вызова, незрелость в понимании как раз того, что есть демократия? Демократия — это в значительной степени жертва, принесение себя в жертву. (Как могли бы разыграть свою жизнь такие блистательно талантливые и умные люди, как Черчилль, неужели великолепный оратор Барак Обама не мог бы найти позицию профессора в каком-нибудь университете Америки?) Проблема демократии — и в вовлеченности в общественное служение большинства людей. А ведь это действительно совсем не просто…

Вот они, новые исторические вызовы. И как было бы важно, чтобы нашелся человек, который с той же силой убеждения, с какой Баткин развивал идею высокого индивидуализма, стал бы говорить о значении новой солидарности, включающей в себя идею неустанного саморазвития каждого отдельного человека, «высокий индивидуализм». А в Америке именно демократии брошен вызов. Трамп, который, как известно, книг не читает, парадоксально совпал с недовольными своим положением и именно не обремененными «ненужными», «лишними» знаниями «синими воротничками», рабочими, разочаровавшимися в демократии. Отмечено, однако, что книга Оруэлла «1984» вновь стала американским бестселлером. Ее открывает для себя другая Америка, — Америка, в плоть и кровь которой вошли как раз демократические убеждения. Хочется отметить, как естественно возник совет Л. Радзиховского, прозвучавший недавно в одной из передач «Эха Москвы», перечитывать роман Льюиса Синклера «У нас это невозможно» об угрозе фашизма в Америке.

Пороки демократии? Это пороки людей, недостойных называться демокра­тами. Но, возможно, ей действительно присуща некоторая «мягкотелость» — в кулачном мире? Так возникает еще один вызов истории — требование твердости убеждений. Верности тому лучшему, что найдено, что выстроено, выстрадано демократией. Сказал ли кто лучше Черчилля о стойкости, условии победы над фашизмом: «Никогда не сдавайтесь — никогда, никогда, никогда, ни в большом, ни в малом, ни в крупном, ни в мелком, никогда не сдавайтесь, если это не противоречит чести и здравому смыслу. Никогда не поддавайтесь силе, никогда не поддавайтесь превосходящей мощи вашего противника» (29 октября 1941 года)?

Имеют ли эти воспоминания и соображения какое-то отношение к наследию Леонида Михайловича Баткина? Да. Самое прямое.

 

Бостон

 

Библиография / References

[Баткин 1978] – Баткин Л.М. Итальянские гуманисты: Стиль жизни и стиль мышления. М.: Наука, 1978.

(Batkin L.M. Ital’yanskie gumanisty: Stil’ zhizni i stil’ myshleniya. Moscow, 1978.)

 

[Баткин 1979] – Баткин Л.М. Неуютность культуры // Метрополь: Литературный альманах. Ann Arbor; [М.]: Ardis Publishing, 1979. С. 744–755.

(Batkin L.M. Neuyutnost’ kul’tury // Metropol’: Literaturnyy al’manakh. Ann Arbor; [Moscow], 1979. P. 744–755.)

 

[Баткин 1989а] – Баткин Л.М. Итальянское Возрождение в поисках индивидуальности. М.: Наука, 1989.

(Batkin L.M. Ital’yanskoe Vozrozhdenie v poiskakh individual’nosti. Moscow, 1989.)

 

[Баткин 1989б] – Баткин Л.М. Сон разума: О социально-культурных масштабах личности Сталина // Осмыслить культ Сталина / Ред.-сост. Х. Кобо. М.: Прогресс, 1989. С. 9–57.

(Batkin L.M. Son razuma: O sotsial’no-kul’turnykh masshtabakh lichnosti Stalina // Osmyslit’ kul’t Stalina / Ed. by J. Cobo. Moscow, 1989. P. 9–57.)

 

[Баткин 1990] – Баткин Л.М. Леонардо да Винчи и особенности ренессансного творческого мышления. М.: Искусство, 1990.

(Batkin L.M. Leonardo da Vinchi i osobennosti renessansnogo tvorcheskogo myshleniya. Moscow, 1990.)

 

[Баткин 1994] – Баткин Л.М. Пристрастия: Избранные эссе и статьи о культуре. М.: ТОО «Курсив-А»; Журнал «Октябрь», 1994.

(Batkin L.M. Pristrastiya: Izbrannye esse i stat’i o kul’ture. Moscow, 1994.)

 

[Баткин 1995а] – Баткин Л.М. Итальянское Возрождение: Проблемы и люди. М.: РГГУ, 1995.

(Batkin L.M. Ital’yanskoe Vozrozhdenie: Problemy i lyudi. Moscow, 1995.)

 

[Баткин 1995б] – Баткин Л.М. Петрарка на острие собственного пера: Авторское самосознание в письмах поэта. М.: РГГУ, 1995.

(Batkin L.M. Petrarka na ostrie sobstvennogo pera: Avtorskoe samosoznanie v pis’makh poeta. Moscow, 1995.)

 

[Баткин 1997] – Баткин Л.М. Тридцать третья буква: Заметки читателя на полях стихов Иосифа Бродского. М.: РГГУ, 1997.

(Batkin L.M. Tridtsat’ tret’ya bukva: Zametki chitatelya na polyakh stikhov Iosifa Brodskogo. Moscow, 1997.)

 

[Баткин 2000] – Баткин Л.М. Европейский человек наедине с собой: Очерки о культурно-исторических основаниях и пределах личного самосознания. М.: РГГУ, 2000.

(Batkin L.M. Evropeyskiy chelovek naedine s soboy: Ocherki o kul’turno-istoricheskikh osnovaniyakh i predelakh lichnogo samosoznaniya. Moscow, 2000.)

 

[Баткин 2002] – Баткин Л.М. Пристрастия: Избранные эссе и статьи о культуре. М.: РГГУ, 2002.

(Batkin L.M. Pristrastiya: Izbrannye esse i stat’i o kul’ture. Moscow, 2002.)

 

[Баткин 2013] – Баткин Л.М. Эпизоды моей общественной жизни: Воспоминания. М.: Новый хронограф, 2013.

(Batkin L.M. Epizody moey obshchestvennoy zhizni: Vospominaniya. Moscow, 2013.)

 

[Горфункель 2002] – Горфункель А.Х. Мотив высокого индивидуализма: Культура итальянского Возрождения в трудах Л.М. Баткина // Человек – Культура – История: В честь семидесятилетия Л.М. Баткина / Под ред. М.Л. Андреева и др. М.: РГГУ, 2002. С. 11–56.

(Gorfunkel A.Kh. Motiv vysokogo individualizma: Kul’tura ital’yanskogo Vozrozhdeniya v trudakh L.M. Batkina // Chelovek – Kul’tura – Istoriya: V chest’ semidesyatiletiya L.M. Batkina / Ed. by M.L. Andreev et al. Moscow, 2002. P. 11–56.)

 

[Горфункель 2013] – Горфункель А.Х. Труд науки и извороты шарлатанства: О ремесле историка. СПб.: Дмитрий Буланин, 2013.

(Gorfunkel A.Kh. Trud nauki i izvoroty sharlatanstva: O remesle istorika. Saint Petersburg, 2013.)

 

[Коваль 2016] – Коваль Р. Полеты с гирями на ногах. Boston: M-Graphics Publishing, 2016.

(Koval R. Polety s giryami na nogakh. Boston, 2016.)