Вячеслав Шульженко. Реставрация достоинства в поведенческой модели персонажей-кавказцев в постсоветской литературе

1. В центре нашего внимания не так называемая реальность кавказской жизни, а ее репрезентации в «кавказском тексте» русской литературы, в котором по-прежнему можно обнаружить следы изначальной трактовки категории «достоинство», да и собственно судить о самом многообразии форм его проявления, связанном как с изменением сознания на антропологическом уровне, так и с крайне противоречивыми трансформациями его репрезентации в публичной сфере.

2. Достоинство рассматривается нами в духе постколониальных этюдов Х. Баба, а сама теория постколониализма — как реставрация достоинства в кавказском контексте, ибо достоинство — важнейшая компонента в зарождении и становлении кавказской идентичности. Оно в кавказском индентенте всегда занимало особое место, хотя приобрело в массовом представлении русских гипертрофированные формы. Категория «достоинство» во многом определяет идентичность кавказцев, она — в основе их представления о собственной исключительности и полном праве на эту исключительность.

3. Реставрация достоинства нередко вплетена в не лишенный трагического пафоса нарратив национального спасения, возникший на фоне межэтнических конфликтов.

4. Создателям советской этики, трактовавшим достоинство с классовых позиций, ближе оказалась коннотация, воспринимавшая его на семантическом уровне лишь как «положительное качество», позволявшее, кроме всего прочего, по своему вкусу структурировать и историю. Тем самым удалось сберечь институциональность сконструированной по идеологическим лекалам этической парадигмы, ну а самой этой категории был нанесен сокрушительный удар, приобретший со временем у кавказцев все признаки коллективной травмы. За счет выдвижения мотива достоинства авторы «кавказского текста» на первых порах стремятся преодолеть двоемыслие и двоеречие советской эпохи, способность сформированного ею писателя и читателя достаточно гибко адаптироваться к «внешним» императивам и властным ограничениям» (Б. Дубин).

5. Осмысленное как речевой акт достоинство во многом предопределяет бытование литературных персонажей. Эти высказывания носят ярко выраженный перформативный характер и буквально «ломают» реальность, ломают настолько, что возникающие в результате ломки ее презентации крайне противоречиво воспринимаются окружающим сообществом, которому они и адресуются. Достоинство теряет свои духовно-психологические основания, превращаясь в едва ли не биологический рефлекс.

6. О достоинстве как краеугольном камне национального характера в произведениях размышляют и спорят не аксакалы, не почитаемые в народе ашуги и муллы, не даже «мэтры общественного мнения», к которым совсем еще недавно причисляли писателей, а бандиты, уголовные авторитеты, всякого рода «полевые командиры», назначенные международным террористическим сообществом «амиры», неофиты ваххабизма. Их понимание и дефиниции самого достоинства, а главное — методы его внедрения в жизненную практику нередко находят фанатичных последователей. Неслучайно самая трагическая форма его репрезентации связана с терроризмом. Еще в романе Ю. Козлова «Колодец пророков» (1998) кавказский терроризм предстает не как идеология, а как восстановление этнического и семейно-родового достоинства, как возвращение к неким изначально чистым «формам», которым не предшествует известная европейцам метанойя.

Автор тезиса: 
Вячеслав Шульженко