Елена Марасинова. Понятие «шельмование» в России XVIII века

Шельмование как наказание, распространенное в России XVIII века, особенно в первой половине столетия, предполагало не физическое уничтожение преступника, а уничтожение человека как члена общества и унижение его достоинства. «Воинский устав», «Морской устав», «Генеральный регламент» и ряд именных и сенатских указов связывали шельмование с «тяжелым чести нарушением». Позорное клеймо «ошельмованного» человек получал в результате оскорбительных для личностного и сословного достоинства ситуаций: пытка, телесные наказания, «пребывание в руках палаческих» или просто обнажение в публичном месте; именование «вором» (что значит «шельма»), прибитое на виселице имя; переломленная от палача шпага, пощечина в присутствии свидетелей, испрашивание прощения на коленях и т.п.

В начале XVIII века, когда собственно и стали практиковать такое наказание, как шельмование, отношение к осужденным, «из числа добрых людей извергнутых», строго регламентировалось. Эти несчастные оказывались как бы вне закона и общества — их не разрешалось «в какое-либо дело, ниже свидетельство принимать», им нельзя было находиться на статской или военной службе, их без всяких последствий можно было ограбить и избить, поскольку они не имели права обращаться в суд с челобитной. Но главное наказание для ошельмованного заключалось, по мысли Петра, в изоляции от людей — под угрозой лишения чинов и ссылки на галеры запрещалось его «посещать и в компании допускать», «ибо, когда увидит, что он со своею братию в равенстве, то скоро забудет все, что ему учинено».

После правления Петра отношение законодательства не только к вступающим в контакт с публично наказанными, но и к самим ошельмованным стало более лояльным, а вернее сказать, прагматичным. В 1740 г. разрешено было жить в Петербурге всем битым кнутом, кто имел в столице свой дом или торговые промыслы. Иными словами, столица, а впоследствии Москва и губернские города, закрывались только для так называемых публично наказанных беспаспортных разбойников и воров, людей подозрительных, праздно шатающихся, от которых ничего кроме злодейства быть не может.

Показательно, что в царствование Екатерины понятие «ошельмованные» в текстах указов полностью вытесняется определением «публично наказанные» с немаловажным добавлением — «по суду». Местом выселения для получивших удары кнута становятся уездные города, где они зачисляются в рабочие люди. Петровское требование объявления ошельмованных вне закона и их психологической изоляции ни разу не воспроизводится в законодательстве второй половины XVIII столетия.

Таким образом, настойчиво внедряемое Петром шельмование означало изгнание осужденного из общества и лишение его какой-либо защиты закона. Несмотря на то, что эта мера наказания так и не укоренилась в судебной практике, очень важно, что своеобразным «общественным проклятием» осужденного становилось не отсутствие милости монарха, а возможность апеллировать к правосудию и поддержке общественного мнения, что влияло на формирования правового сознания современников.

Автор тезиса: 
Елена Марасинова