Томаш Гланц. Мультипликация достоинства

Эстетическое и политическое измерение мультипликационных фильмов в восточной Европе последних 70–80 лет отличается убедительностью приемов и позиций, выходящих далеко за пределы развлекательной культуры для детей. Современность цифровой репрезентации и видео-арта открывает в этом плане новые перспективы развития радикальной визуальной поэтики и ее политических импликаций.

В предлагаемом докладе рассматривается кинематографическая мультипликация как зона, в которой проблематика человеческого достоинства и его современных толкований пользуется особой значимостью. Важным при этом кажется интерес не только к советскому опыту (Ромашева и др.), но именно сопоставительный европейский ракурс, учитывающий особенности наследия закрытого общества.

Развитие мультипликационных практик в эпоху раннего кино совпало с эпохой авангарда, а также с развитием тоталитарной пропаганды (Дзига Вертов и др.). Однако вскоре начала действовать «субверсивная» линия в эстетике и философских подтекстах и амбициях мультипликации. Учитывая, что личность в мультипликации, в отличие от игрового кино или театра, создается без связи с эмпирическим прототипом или носителем, в связи с отсутствием отношения «актер — персонаж» и в связи с полной условностью художественной репрезентации, образ человека в мультипликации строится «с нуля». Этот закон жанра позволил некоторым художникам радикально переосмыслить не только воспроизведение тела или движения, но также и общественную позицию индивидуума. В субкультуре мультфильма формируются стратегии противостояния тоталитарному программированию личности и выстраивается образ человека, не вписывающегося в навязываемые модели и ценности. Любопытным примером диссидентского фантома является чешский фильм, опирающийся на антифашистский фольклор 1940-х годов («Pérák a SS», «The Springer and the SS», реж. Иржи Брдечка и Иржи Трнка, 1946).

Анализ канонических произведений мастеров советской мультипликации (Федора Хитрука, Юрия Норштейна или Андрея Хржановского), а также современное наследие их творческого подхода приобретают другой смысл, когда они рассматриваются в рамках выдающихся достижений других (восточно-)европейских кинематографических школ и мастерских — в этом плане пока очень мало серьезных исследований. (Особый интерес представляют собой школы югославской, польской, венгерской, чехословацкой мультипликации: Душан Вукотич и студия «Загреб-фильм», Томаш Багиньский, Марцель Янкович; студии чехословацких классиков, таких как Карел Земан, Иржи Трнка, Гермина Тырлова, Иржи Барта, Ян Шванкмайер).

Часть продукции мультипликационных фильмов развивалась в Восточной Европе начиная с 40-х годов XX века на периферии официальной культурной политики. Благодаря экспериментальному характеру самих выразительных средств (которые с семиотической точки зрения привлекли в 1970-е годы внимание Юрия Лотмана, но тем не менее остаются до сих пор недостаточно исследованными в рамках именно антропологического измерения гуманитарных наук), цензурные механизмы в этой области работали менее агрессивно. В разных странах советского блока сформировались направления, развивающие язык мультипликации не только находчиво в эстетическом плане, опираясь зачастую на традиции европейского и русского модернизма и авангарда, но и смело в плане политическом. Антитоталитарный пафос шедевров восточноевропейской мультипликации и концептуализация роли индивидуума и человеческого достоинства являются результатом самых разнообразных практик, некоторые из которых более подробно и наглядно освещаются в докладе на основе конкретных примеров как исторического материала, так и современных работ художников, работающих в области видео-арта и мультипликации.

Автор тезиса: 
Томаш Гланц