«Березки» и писатели (Препринт, «Горький»)

Отрывок из книги «Магазины "Березка": парадоксы потребления в позднем СССР»

В издательстве «Новое литературное обозрение» выходит книга историка Анны Ивановой о валютной торговле в позднем СССР. «Горький» публикует главу под названием «Гонорары из-за рубежа» — в ней рассказывается о том, как заветные чеки «Внешпосылторга» в разные годы получали литераторы, от Надежды Мандельштам до братьев Стругацких и даже Брежнева.

До 1973 года, то есть до создания ВААП <Всесоюзного агентства по авторским правам — Прим. ред.>, любые публикации советских граждан за рубежом носили неформальный характер. Иностранные издательства, публиковавшие переводы произведений советских писателей, могли заключить договор с объединением «Международная книга» и выплатить автору гонорар через эту организацию или даже неформально договориться с автором и перечислить гонорар ему напрямую, однако это оставалось на их усмотрение: договоренностей между странами не было, и зарубежные издатели могли не спрашивать разрешения на публикацию.

Ученый и писатель Ж. Медведев вспоминает, что роман советского писателя В. Дудинцева «Не хлебом единым», вышедший в 1956 году, был сразу же переведен на несколько языков и много раз издавался на Западе, но гонораров из-за рубежа Дудинцев долгое время не получал: «Однажды, когда долги Дудинцева подошли к критической величине, я предложил ему начать какие-то действия по извлечению денег из зарубежных издателей... упирая на то, что автор в трудном положении, не может продолжать литературную работу — а все из-за пиратства западных издательств и ограничений, существующих в СССР. Стали приходить ответы; обнаружилось, что иностранные издательства нередко переводили для автора различные суммы через советское агентство “Международная книга”, которое, имея монополию на иностранные доходы всех советских авторов, оставляло эти средства на своих зарубежных счетах, не извещая литератора. Но как-то в апреле 1967-го Дудинцев... показал мне короткое письмо из Нью-Йорка — и в нем чек на 500 долларов. Владимир был счастлив. Мы с Дудинцевым поехали в Банк для внешней торговли СССР (Внешторгбанк) и открыли валютный счет. Советские граждане, у которых были счета в иностранной валюте, могли получать в банке так называемые рублевые валютные сертификаты, которые принимались в валютных магазинах системы “Березка”».

Как мы видим, до организации ВААП советским писателям, чьи произведения переводились на другие языки, нужно было предпринимать специальные разыскания для получения валютных гонораров. К тому же на этом этапе — до введения единых чеков «Внешпосылторга» — на сертификаты обменивались только заграничные переводы в валютах капстран, а суммы из соцстран выдавались получателям в рублях. Когда объединение «Международная книга» получало гонорар от иностранного издательства, четверть его отходила в госбюджет, а из оставшейся положенной писателю суммы вычиталось еще 35%.

Эта мера — вычитание 35% — после 1969 года касалась выдачи любых приходивших на имя советских граждан валютных переводов. Объяснялась она следующим хитроумным образом. В обмен на полученную валюту капстран человек мог получить бесполосные сертификаты. При покупке на них товаров в магазинах «Внешпосылторга» цены, как уже говорилось в первой главе, были номинально на 35% ниже розничных. В связи с этим и сертификатов гражданину решено было выдавать на 35% меньше положенного. Например, математику А. Ершову в 1972 году пришел гонорар за перевод его книги на английский язык. «Внешпосылторг» известил его специальным письмом о том, что на его имя поступила сумма в 100 долларов. Она была пересчитана по официальному курсу в рубли (80 копеек за один доллар) и составила 80 рублей. Сертификатов же Ершову было выдано лишь на 52 рубля.

Зато, несмотря на все вычеты, отсутствие контролирующей организации позволяло получать гонорары и за публикацию за рубежом не вполне одобряемых властью произведений. Так, актер С. Юрский вспоминает, как в 1968 году ему подарила сертификаты вдова М. Булгакова, получившая их за переводы «Мастера и Маргариты» (в СССР роман вышел не отдельной книгой, а лишь в литературном журнале и с цензурными изъятиями). Главный редактор журнала «Вопросы литературы» Л. Лазарев вспоминал в своих мемуарах, что получала заменители валюты и вдова еще более неприемлемого для советской власти автора — О. Мандельштама.

Положение тех, кто напрямую передавал за рубеж свои статьи и книги из-за невозможности по идеологическим соображениям напечатать их в СССР, было в это время, как ни странно, довольно выигрышным. Такие авторы могли заключать договор с издательством, и то сразу же переводило им гонорар, который выплачивался в виде заменителей валюты. Складывалась ситуация, когда за публикацию на Западе антисоветских произведений «неблагонадежные» граждане получали в СССР сертификаты, дающие им право привилегированного потребления. Я уже приводила выше пример диссидента А. Амальрика, который получил в 1969-м сертификаты за опубликованное им в Амстердаме эссе «Просуществует ли СССР до 1984 года?».

Писатель В. Войнович в своей автобиографии вспоминает: «Пока я оставался советским запрещенным писателем, невозможность заработать деньги на жизнь меня очень угнетала, но теперь, когда меня объявили практически вне закона (конец 1960-х годов. — А. И.) и риск быть посаженным в тюрьму или психушку стал вполне осязаемым, мое материальное положение как раз просто радикально улучшилось. Поскольку я открыто передавал свои рукописи за границу, то поначалу и открыто получал заграничные переводы. Через советский Внешторгбанк [я получал] сертификаты, самые лучшие — бесполосные, из капиталистических стран».

Удивительнее всего, что полученные за публикации за рубежом сертификаты использовались даже для оказания помощи осужденным по антисоветским статьям. Академик А. Сахаров вспоминал: «За время нашего пребывания на юге я написал статью по заказу американского журнала “Сатердей ревью” под названием “Мир через полвека”. Труда на эту статью ушло очень много, гонорар в 500 долларов никак нельзя считать слишком большим. Тогда можно было получать деньги из-за рубежа в виде сертификатов “Березки”. Эти первые мои валютные поступления были очень кстати. На эти деньги мы покупали в продуктовой “Березке” мясные консервы и другие продукты для посылок в лагеря, для свиданий и передач — целыми ящиками!» На полученную Сахаровым в 1974 году французскую литературную премию Чино дель Дука его жена Е. Боннэр организовала фонд помощи детям политзаключенных: она договорилась с французским банком, в котором хранились премиальные деньги, чтобы с этого счета на имя жен политзаключенных, имевших детей, по переданному ею списку делались валютные переводы.

Как и в случае с выездом на гастроли не вполне лояльных советских артистов, по вопросу получения валютных переводов существовал конфликт между Министерством финансов и КГБ. Минфин ратовал за то, чтобы любой перевод мог быть обменен на сертификаты, потому что привлекательность «Березок» для советских граждан увеличивала поток переводов из-за границы, а значит, и валютную прибыль государства. КГБ же стремился пресечь зарубежные контакты советских граждан и финансирование диссидентов. Например, А. Солженицын в 1972 году говорил американским корреспондентам, что власти пытаются не позволить ему получить в СССР денежную часть Нобелевской премии: «Получение этих денег сделали мне унизительным, трудным и неопределенным. Министерство внешней торговли объявило мне, что на каждую приходящую сумму потребуется специальное решение коллегии: выплачивать ли мне ее вообще, в каком виде, сколько процентов». Бывали случаи, когда КГБ напрямую вмешивался в валютную политику. А. Сахаров в 1974 году писал в открытом письме, что, когда жене арестованного писателя В. Марамзина при- шел валютный гонорар, «Внешпосылторг» отказался ей его выдать, объяснив, что поступило указание от КГБ конфисковать деньги в пользу государства. Это противоречило законодательству: не только жена не имела отношения к уголовному делу, но и статья, по которой обвинялся (и еще не был осужден) Марамзин, не предусматривала конфискации имущества. При проведении обысков в домах диссидентов у них также часто изымались найденные сертификаты «Внешпосылторга», притом что они были получены законным путем.

С 1973 года, согласно постановлению Совета министров СССР, все выплаты от иностранных издательств должны были идти только через ВААП. Конечно, диссидентские статьи и книги по-прежнему направлялись за границу неофициально, но издания за рубежом переводов официальных советских писателей теперь происходили по договору с этим агентством.

Валютные отчисления через ВААП шли и советским драматургам, чьи пьесы ставились за границей. Режиссер М. Розовский вспоминал: «Спектакль “История лошади” шел на Бродвее по восемь раз в неделю, договор с его постановщиками был заключен от имени ВААПа, а мне причиталось какое-то небольшое количество чеков “Внешпосылторга”, которое я мог отоварить в магазинах “Березка”».

С 1976 года обмен валютных переводов, шедших не через ВААП, был полностью прекращен. Эта мера была направлена как раз против «неблагонадежных» получателей гонораров. Постепенно соображения выгоды от получения валютных переводов отступали перед соображениями государственной безопасности: чтобы перекрыть нелояльным гражданам доступ во внешпосылторговские магазины, государство отказывалось от какой-то части валюты, которая могла бы прийти в казну. Именно этот момент был выбран, видимо, потому, что в то время разработали единые чеки «Внешпосылторга» (взамен трех видов сертификатов) и вообще взялись за упорядочение валютной торговли. Сначала появилось секретное постановление Совета министров, запрещавшее обменивать денежные «подарки» на сертификаты в/о «Внешпосылторг». Спустя три дня вышло несекретное постановление, где все было высказано более завуалированно: согласно этому постановлению все переводы из-за границы облагались пошлиной в 30%, однако некоторые категории граждан «освобождались» от уплаты этой пошлины. В число «освобожденных» попадали как раз те, кто получал суммы через Инюрколлегию и ВААП, а также переводы от советских загранработников своим семьям и переводы из стран СЭВ. О том, что не освобожденные от пошлины не имеют право на сертификаты «Внешпосылторга», сказано не было. Однако в приказе Внешторгбанка от 11 ноября 1975 года подытоживалось: «Гражданам СССР по поступившим на их имя из-за границы денежным средствам в иностранной валюте в качестве подарков производить выплаты только в рублях по действующему курсу Госбанка СССР. При этом за выплату денежных сумм взимать госпошлину в размере 30%».

Тем самым с января 1976 года обменять гонорар за публикацию за рубежом на заменители валюты могли только писатели или их наследники, заключившие договор с ВААП, а те, кто передавал рукописи за границу неофициально, теперь могли получить свой гонорар только в рублях. С введением с 1977 года единых чеков «Внешпосылторга» писатели стали получать через ВААП валютные заменители и за публикации в социалистических странах.

Среди официально издававшихся за границей писателей также было много людей, нелояльных режиму. Как и в случае с оппозиционно настроенными советскими артистами, которых государство отправляло за рубеж для извлечения прибыли и улучшения международного имиджа СССР, оно было материально заинтересовано в издании за границей произведений, не поощряемых на родине по политическим мотивам. Так, продолжали получать чеки через ВААП наследники Б. Пастернака за издания за границей романа «Доктор Живаго», из-за которого сам писатель был подвергнут жестокой травле в СССР. Сын писателя Е. Пастернак вспоминал, что, будучи близок к диссидентскому кругу, также часто покупал в «Березке» продукты для посылки политзаключенным в лагеря.

Имели доступ к «Березке» через ВААП и братья Стругацкие, пользовавшиеся в 1960-е годы невероятной популярностью и одновременно одобрением властей, а затем впавшие в немилость. В эти годы чеки «Внешпосылторга» были для них не просто способом пропитания, но даже, как они вспоминают, позволяли жить вполне шикарно: «Был период в нашей жизни (70-е годы, почти целиком), когда нам пришлось здорово подтянуть пояса. Новые договоры с нами не заключались, а старые начальство не желало исполнять. Аркадию пришлось поступить снова на работу, а мне — продать коллекцию марок, которую я собирал 25 лет. Но при всем при том мы были гораздо более благополучны, чем большинство наших знакомых писателей: ведь нас много печатали за рубежом, и, хотя восемьдесят процентов наших гонораров забирало государство, остатков (в виде так называемых чеков “Внешпосылторга”) хватало, чтобы уверенно держаться на плаву. Я даже время от времени имел возможность обновлять себе автомашину на эти чеки». Действительно, в письме Бориса Стругацкого брату от 26 июня 1980 года читаем: «Получил приличную сумму из ВПТ [«Внешпосылторга»] — 1196 р[ублей] ч[еками]. — И еще оттуда же пришло письмо, что на моем счету 2477, за каковыми надо приехать. Ужо. В связи с этими новостями пошел и купил новую машину — жигуль 21011. Хоть эта польза будет от чеков».

Получали зарубежные гонорары за переводы своих произведений и не вполне одобряемые властью писатели-деревенщики. Вдова писателя В. Белова вспоминала, что именно благодаря чекам «Внешпосылторга» могла позволить себе модно одеваться.

Наконец, бывший сотрудник «Внешпосылторга» И. Шумейко в своих воспоминаниях утверждает, что валютные гонорары за иностранные издания получал даже глава СССР: «От Брежнева приходил кто-то, с доверенностью, получал в чеках гонорары за зарубежные издания “Малой земли” и “Целины” и что-то еще строго спрашивал о поступлении сумм...» Другой большой группой, получавшей легальные гонорары из-за рубежа, были ученые и переводчики научных изданий. Л. Алексеева вспоминала, что ее мать в 1976 году купила в «Березке» радиоприемник японской фирмы Sony на гонорар, полученный за свой учебник по математике, изданный в Южной Америке. Во второй половине 1970-х ВААП заключил ряд договоров с американскими издатель- ствами на перевод и издание целых номеров советских научных журналов в США, причем перевод должны были осуществлять советские переводчики. И авторы статей, и переводчики получали за это от ВААП чеки «Внешпосылторга». Гонорары составляли, как правило, не очень большие суммы, однако подобных посетителей «Березок» было ежегодно около 200 тысяч человек.

Еще одна подгруппа получателей валютных гонораров — изобретатели: когда советские патенты продавались за границу, государство получало валюту. Сначала было решено, что самим изобретателям валюта доставаться не должна. Минфин объяснял это так: «Установление для изобретателей выплаты вознаграждения в сертификатах “Внешпосылторга” поставило бы их в привилегированное положение по сравнению с работниками, работающими на предприятиях, поставляющих продукцию на экспорт, что было бы неоправданным». Однако в 1978 году было принято решение выплачивать изобретателям через Государственный комитет по делам изобретений и открытий вознаграждение в виде чеков «Внешпосылторга», но не более 3% полученной из-за границы суммы, а также не больше, чем за такое изобретение положено в СССР (в переводе на рубли). Разница же, как всегда, поступала в союзный бюджет.