КНИГИ
Просто я работаю волшебником

Brownie B., Graydon D. The Superhero Costume: Identity and Disguise in Fact and Fiction. Bloomsbury Academic, 2015. 192 pp.

 

«Хотя все мы ежедневно участвуем в конструировании своей идентичности посредством одежды, для супергероев такое конструирование приобретает экстремальную необходимость», — говорят авторы книги «Костюм супергероя: идентичность и переодевание в реальном и выдуманном мире». Действительно, костюм супергероя составляет практически всю его личность, а иногда и вовсе ее заменяет. С помощью костюма супергероя решается извечная оппозиция «быть — казаться». В случае геройского костюма эта удивительная двойственность выходит на качественно новый уровень: у супергероя нет первичной и вспомогательной личности — обе они неотъемлемые части его идентичности, что и доказывает важность одежды, в которой он предстает.

Авторы отмечают, что такой костюм, а особенно его подача зрителю или читателю, — признак твердой уверенности героя в том, кто он такой и зачем живет, — своеобразный абсолют идентичности. Столь яркая и недвусмысленная демонстрация костюма отрезает всякие пути к вариативности его толкований: «костюм — это демонстрация личной и идейной уникальности, настолько убедительная и бесспорная, что полностью исключает возможность высмеивания и не подвергается сомнению» (с. 2).

Обширное исследование Барбары Брауни и Денни Грейдна состоит их трех частей.

Часть первая — о зарождении супергероев и их особенностях как вида. По утверждению авторов, супергерои появляются в ответ на вызовы общества, когда нарастает напряжение или появляется реальная угроза: появлением Супермена, предтечи всех сверхлюдей, мы обязаны, если можно так выразиться, именно Второй мировой войне. Люди Х появились в 1960-е годы, когда ужасы войны остались позади, а на первый план вышли вопросы равноправия и гармоничного сосуществования в новом мире. Именно поэтому Люди Х стали более сложными в психологическом плане персонажами и обладали противоречивыми характерами — они не были призваны спасать человечество, а, наоборот, стали олицетворением новой угрозы, которую надо было разрешать.

 

(Продолжение читайте в печатной версии журнала)