КУЛЬТУРА. ЛОЖЬ И МОДА. МАТЕРИАЛЫ КОНФЕРЕНЦИИ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Одежда как правда и как новая мифология: костюмированные перформансы перестройки

Ирина Сироткина — историк танца и двигательной культуры. Канд. психол. наук. Ведущий научный сотрудник Института истории естествознания и техники РАН.

 

1

Одежда может не только скрывать, облачать и драпировать, но и разоблачать, обнажать, показывать. В особенности если речь идет о такой одежде, которая создается в пику чему-то, из отрицания или протеста, — о моде, но только альтернативной. Альтернативная мода — явление мировое, связанное с сообществами маргиналов: рок-музыкантов, радикальных художников-перформеров, богемы, хиппи, панков и других «молодежных субкультур». У нас она появилась одновременно или даже чуть раньше моды мейнстрима. Известны слова Вивьен Вествуд о том, что «в стране серпа и молота моды нет и быть не может» (Альтернативная мода 2011: 47), сказанные в 1989 году, когда она приехала в Москву на Неделю британской моды. Известная панк и фешен-дизайнер ошиблась: там же, на Неделе, была показана коллекция российского модельера Кати Филипповой. Катя придумала стиль «царизм» и образ «царица-панк в изгнании», что в Советском Союзе звучало вполне альтернативно (там же: 48). И в стране серпа и молота музыкантам и актерам нужно было во что-то одеваться, в чем-то выступать. Их костюмы, делавшиеся — за неимением лучшего, импортного — из подручных средств, искусно скомбинированных друг с другом, возможно, и дали начало альтернативной моде (иллюстрации см. во вклейке). Создавалась она, как правило, непрофессионалами и независимо от официальных домов моды. Хотя были и модельеры, эти два занятия совмещавшие, — например, Ирина Афонина, профессиональный конструктор одежды. Она работала в Общесоюзном доме моделей на Кузнецком мосту, обшивала рок-музыкантов, а в годы перестройки подготовила одну из первых коллекций альтернативной одежды, в которой иронически обыгрывалась советская символика и армейская униформа (там же: 14). Альтернативная мода, таким образом, тесно связана с радикальными сообществами и практиками, в том числе художественными, которые в СССР, мягко говоря, не поощрялись. Противопоставляя себя официальной власти, истеблишменту, общепринятым конвенциям, которые квалифицировались как «ложь», она претендовала на то, чтобы говорить от лица «правды».

 

Стиляги и хулиганы

В фильме Валерия Тодоровского «Стиляги» есть эпизод, когда в лекционной аудитории, полной студентов в одинаковой серой одежде, появляется ярко одетый герой-стиляга. Эпизод этот идет под песню «Скованные одной цепью» перестроечной группы Nautilus Pompilius, что усиливает месседж, который несет в себе контраст «униформы» со «стилем». О стилягах — советских денди — прекрасно написала Ольга Вайн-штейн. Наши стиляги не были одиноки: во всех странах альтернативная молодежная мода вызывала гонения, усиливавшиеся прямо пропорционально репрессивности режима (Вайнштейн 2005: 534). В то же время неодобрение большинства было именно тем, чего стиляги добивались своим альтернативным видом, в котором высокий стиль смешивался с низким, а общепринятые клише иронически обыгрывались. Неодобрение могло варьировать, от осуждения со стороны агрессивных бабушек на лавочке у подъезда до исключения из вуза и забрития в армию. «Хулиганы 80-х» — так называется проект Михаила Бастера, художника и участника неформальных движений 1990-х годов. Проект дал начало сайту и выставке в Центре современной культуры «Гараж» (совместно с куратором Ириной Меглинской), «Альтернативная мода до прихода глянца» (2011). Альтернативная мода эпохи перестройки, свидетельствует Бастер, «была дикорастущей и неукрощенной, явившись внезапно, как химическая реакция различных творческих групп андерграунда, которые молниеносно отвоевали собственное пространство на рок-сцене, в сквотах и на официальных подиумах» (Альтернативная мода 2011: 4). О том, что альтернативная мода — это больше, чем просто одежда, и больше, чем привычная нам мода, пишет другой ее исследователь и создатель, художник Георгий Литичевский. Свою статью об этом он озаглавил «Система сверхмоды». По его мнению, «альтернативный костюм до 1980-х — не-одежда; после 1980-х — избыточная сверходежда, перегруженная в смысле look и гигантских размеров (как взрослая одежда на беспризорниках), эксцентрика, экзотизм, отрицание обыденщины» (Литичевский 1996: 25)2.

 

(Продолжение читайте в печатной версии журнала)

 

Примечания

  1. Я благодарю Людмилу Алябьеву за приглашение на конференцию «Ложь как фактор социальной жизни» (Петербург, 27–29 мая 2016), где был доложен первый вариант статьи, организаторов фестиваля «Остров-91» (Москва, Музеон, 20 августа 2016), где тема была развита. Мои сердечная признательность Евгении Андриановой, Миле Введенской, Георгию Литичевскому, Александру Марову и Дмитрию Федотову, поделившимся своими воспоминаниями, соображениями и фото.
  2. Я благодарю Георгия Литичевского за предоставленный скан статьи.