#ЦИТАТЫНЛО

Что такое «русская почта»?

Недавно в «НЛО» вышло продолжение нашумевшей серии документальных исследований Петра Дружинина «Идеология и филология». В первых двух томах, как вы помните, речь идет о разгроме знаменитой ленинградской филологической школы в 1940-е годы. Третий же том полностью посвящен делу, развернувшемуся уже в 80-е годы, когда известный филолог-германист Константин Маркович Азадовский был арестован по ложному обвинению в хранении наркотиков и отбыл два года заключения в Магаданской области.

Помимо многочисленных документов и комментариев, связанных с делом Азадовского, книга содержит немало подробностей о тяготах повседневной жизни арестантов и заключенных в СССР. Приводим небольшой фрагмент, в котором описано такое явление коммуникации между осужденными и их близкими, как «русская почта».

«Как уже упоминалось выше, переписка подследственным запрещена строго-настрого, осужденным же разрешается лишь после суда и затем — с момента прибытия в места отбывания наказания. На этапе письма отправить можно только с разрешения начальника, и далеко не всегда есть возможность просить об этом.

Но именно этап дает возможность пользоваться иным видом коммуникации с внешним миром — „русской почтой”, основанной на чувстве сострадания, которое встречается еще в русских людях. Согласуясь с этим чувством, которое усиливается по мере удаления от столиц, нельзя пройти мимо выброшенного из „столыпина” конверта. Более того, порой выброшенный в щель вагона клочок бумаги, на котором, кроме собственно письма, написан и адрес, силою сострадания обретает конверт, марку и отправляется по указанному адресу. В годы Большого террора, когда за подобную благотворительность можно было схлопотать срок, и то находились добрые люди. В послевоенные годы вероятность того, что выброшенное на остановке письмо дойдет по назначению, еще более увеличилась. Выбрасывались эти письма в основном на крупных станциях, где вагон перецепляли от поезда к поезду.

Конечно, об этом способе коммуникации знали и „органы”, но тут уж силы были явно неравными. Это сколько же нужно отрядить сотрудников, чтобы они дежурили на запасных путях областных центров и на крупных железнодорожных узлах…

В таком письме „с дороги” можно было все-таки, пускай и с оглядкой, писать о вещах, немыслимых для тюремной и лагерной переписки, где всегда присутствовал цензор — непременный посредник между отправителем и адресатом».