КНИГА КАК СОБЫТИЕ
«Антропограммы»: варианты прочтения (от составителя)

Составитель блока Татьяна Венедиктова

 

Татьяна Венедиктова (МГУ; профессор фило­логического факультета; заведующая кафед­рой общей теории словесности; доктор филологических наук), tvenediktova@gmail.com.

УДК: 101.1+18+7.01

Аннотация

В рубрике «Книга как событие» представлено коллективное обсуждение книги В.А. Подороги «Антропограммы», являющейся ключевой частью его большого многолетнего проекта «Мимесис». Обсуждение проходило в формате круглого стола; его организатор Татьяна Венедиктова представляет избранные выступления с этого мероприятия.

Ключевые слова: антропограмма, мимесис, русская литература, философская антропология, Валерий Подорога

 

Tatiana Venediktova (MSU; Faculty of Philology, full professor; Department of General Theory of Lite­rature, head; D. habil.), tvenediktova@gmail.com.

UDC: 101.1+18+7.01

Abstract

The “Book as Event” section presents a collective discussion of Valery Podoroga’s Anthropograms, a key part of his large-scale long-term Mimesis project. The discussion was held as a roundtable at the Moscow State University Philological faculty’s department of General Theory of Literature; the roundtable’s organizer, Tatiana Venediktova, presents some selected presentations from the event.­

Key words: anthropogram, mimesis, Russian literature, philosophical anthropology, Valery Podoroga

 

 

Подорога В. Антропограммы: Опыт самокритики. М.: Логос, 2014

 

а также:

[Подорога В.А. Ми­­месис: Материалы по ана­литической антрополо­гии литера­туры: В 2 т. Т. 1: Н. Гоголь; Ф. Дос­то­евский. М.: Культурная революция; Логос; Logos-Altera, 2006;

Т. 2. Ч. 1: Идея произведения; Experimentum crucis в лите­ратуре XX века; А. Белый; А. Платонов; Группа Обэриу. М.: Культурная революция, 2011]

 

Полноценный исследовательский проект — процесс со своим внутренним ритмом: мысль распространяется в материал, чтобы сжаться в концептуальное ядро (ср. многотомье «Мимесиса» и сотню страничек «Антропограмм»), чтобы при возможности расшириться снова… В авторском отношении к детищу проглядывает трепетная бережность — готовность защищать, объяснять, толковать, оправдывать, — но и понимание («безнадежное»?) того, что мысль своему родителю разве лишь частично подвластна.

«…Это большой риск думать о теории как о том, чем ты можешь овладеть и чему ты можешь учить», — читаем мы на первой странице «опыта само­крити­ки»… Как же так? Не в том ли ответственность ученого, чтобы овладеть теорией и основы передать ученикам? С точки зрения Валерия Подороги, думать так — большой риск. И думать наоборот — риск не меньший. В первом случае есть опас­ность отождествить теорию с незыблемым «уложением», которое, в сущности, уже не теория, а ее неживой осадок. Во втором, т.е. данном, случае теория хо­чет быть понята как практика — всегда «другая», непрерывно себя уточняющая и преобразующая, убегающая от завершения с риском обескуражить и оттолкнуть учеников. В учениках она, похоже, и не нуждается — скорее в «со-практикантах». Но сотруднический контакт на таких условиях установить куда труднее.

Проект Подороги — философский: о подражании как творческом дейст­вии, о человеке как создателе и пользователе подобий. Почему же он сосредоточен на литературе? Этот вопрос поднимается в отзывах и ответы получает лишь предположительные. Сергей Зенкин видит здесь экспансионистскую претензию, по-своему небезопасную: философия скорее теряет себя, хвата­ясь за конкретные предметы, например художественные произведения. Олег Аронсон, напротив, в самоограничении философии литературным материалом усматривает род аскезы. Он даже предполагает, что Подорога пытается осуществить ретроблаготворительный, донкихотский акт — «заново вернуть ценность литературы <…> и ее власть, совершенно утраченную в современном мире».

Пафос масштабного исследования, даже будучи в нем многократно проговорен, все равно остается проблематичен для специалистов. Зато любому неравнодушному читателю он, как мне кажется, интуитивно (конечно, в пределах!) понятен и любопытен. О литературном произведении мы хорошо понимаем, что оно — не про то, про что как будто бы явным образом, поэтому парафраз или пересказ содержания — «ересь». У переживаемого нами целостного опыта есть секрет, и заключен он в действии, которому мы подвергаемся, читая, и в кото­ром участвуем сами. Это явно-неуловимое нечто Подорога и помещает в фокус внимания, называя «антропограммой», иначе — «произведенческой матрицей», еще иначе — «основной фигурой чтения». Такая фигу­ра, не имеющая конкретной локации в тексте, скорее «сквозящая» нам на разных его уров­нях, — след глубоко интимного, телесно-экзистенциального соприкосновения с жизнью, который оставлен автором и благодарно сопереживаем читателем.

Для Подороги самое интересное в литературе — именно этот (в других оптиках невидимый или не представляющий ценности) опыт чисто миметических микрореакций, позиций, движений, отношений. Путем его освоения мы получаем — как максимум! — пропуск в общечеловеческий архив подобий и возможность исследовать способность адаптивного мимесиса, которая характеризует человека, но и объединяет его со всеми живыми существами. Это способность «не быть собой, т.е. развиваться посредством подражания Другому или, можно сказать, посредством бытия-с-Другим» (формулировка Подороги из ответа Аронсону). Будучи увидена в таком свете, литература предстает полноценной теорией человеческого опыта, который в ней и тематизируется, и ищет выражения в формальном / языковом эксперименте (содержательной форме), и воспроизводится в соответствующем режиме рецепции.

Масштабность и отвага такого посыла отмечаются всеми участниками дискуссии, хотя по-разному затем оцениваются философом, филологом, социологом, антропологом. В ход идут сравнения: не сходные ли идеи развивали в иных контекстах, например, Поль Рикёр, или Рене Жирар, или Жиль Делёз, или сам Аристотель? Предпринимается поиск смысловых вкладов, неявных для самого автора («мортальное измерение» подороговской теории мимесиса занимает, например, Аронсона, а Зенкин обнаруживает в ней неожиданное родство с советской теорией реализма). Поскольку поле анализа принципиально несводимо к чистой текстовости, оно представляется аморфным, нестро­го очерченным, то избыточным, то недостаточным, и «недостачи» замечаются как раз в первую очередь. Почему рассуждения о мимесисе не распространяются на старую литературу, или, наоборот, на новейшую, или на массовую? Можно ли позволить себе такую степень отвлеченности от истории и вообще диахронии — сегодня, когда с литературой и «литературностью» происходят такие драматичные изменения (кажется, главный вопрос, поднимаемый несколькими дискутантами, наиболее развернуто — Еленой Петровской)? Достаточно ли принятое автором рабочее определение «мировой литерату­ры» — как немногочисленных шедевров, ценность которых самоочевидна почти для всех и во все времена?

Уязвимость и вместе с тем сила исследовательской позиции Валерия Подороги — в том, что он за свою (очень избирательную!) любовь к литературе готов отвечать — и перед собой, и перед своими читателями — в сугубо индивидуальном режиме. Ему интересно размышлять вместе с Гоголем, Достоевским, Андреем Белым, Платоновым… Каждый из любимых писателей — как бы особая страна или среда обитания (по словам Оксаны Тимофеевой), которую литературный антрополог обследует, удерживая за собой трудную привилегию «свободы исключающего Наблюдения». В сущности, речь идет о позиции читателя, самоотверженного и самокритичного, вовлеченного в опыт чтения и умеющего от него дистанцироваться. «Я исследую только то, что воспринимаю в опыте чтения сначала как читатель, а потом как исследователь», — поясняет Подорога [Подорога 2014: 52]. Он пытается открыть рефлексии миметизм неинтерпретирующего чтения и нащупать, таким образом, «точки сцепления тела художника с миром», которые одновременно суть точки «префигурации» или «промежуточной секреции» смысла. Работа с опытом, который предшествует мысли и недовоплощен (а лишь косвенно проявлен, упорно ищет проявления) в языковых формах, побуждает к выработке особого рода аналитизма. По поводу возможностей и перспектив его применения тоже возможен спор.

Согласно ли литературоведение быть выведенным из себя (по выражению Тимофеевой)? Интересны ему или совсем неинтересны метаморфозы родного предмета — его трансформации в другое, скажем в теорию, или метафизику (но особую, неотделимую от эмпирии), или в антропологию (тоже особую, не отвечающую ни одному из уже состоявшихся вариантов)? Готовность Подороги работать не в надежно огороженном и размеченном дисциплинарном поле, а в пространстве пороговом, граничном, всегда остающемся чужим, сколько его ни осваивай, — дорого стоит, в обоих смыслах этого двусмысленного выражения. Филологов отпугивает его дискурс, который «трудно поддается кодификации и коллективной разработке», — утверждая это и указывая на сопутствующий риск самоизоляции, Зенкин, по-видимому, прав. Тот же риск реален, впрочем, и для академической филологии, упорно охраняющей свои границы, по факту все равно изменчивые (об этом напоминает Тимофеева).

Может быть, в связи с «Мимесисом» следовало бы обсудить типы научной со-общественности и контактности — иные, чем цеховой или «школьный», и, кстати, куда труднее реализуемые? Проект Валерия Подороги побуждает к такой дискуссии, поскольку не только исследует то, как чувственно-событийное единство опыта прорабатывается посредством (художественной) речи, но и сам дает пример такой работы. В ее отсутствие, напоминает Кети Чухров, «ни мысль, ни искусство, ни общество не могут себя осознать». О ее востребованности говорит то, что материалы этого блока пришлось вырезать из массива интереснейших реплик, вопросов и ответов, который в несколько раз превышал максимум, втискиваемый в журнальный формат.

 

Библиография / References

[Автономова 2001] — Автономова Н. Философия и филология: О российских дискуссиях 1990-х гг. // Логос. 2001. № 4 (30). С. 91—105.

(Avtonomova N. Filosofiya i filologiya: O rossiyskikh diskussiyakh 1990-kh gg. // Logos. 2001. № 4 (30). P. 91—105.)

 

[Барт 1997] — Барт Р. Camera lucida: Комментарий к фотографии / Пер. с франц., послесл. и коммент. М. Рыклина. М.: Ad Marginem, 1997.

(Barthes R. La Chambre claire: Note sur la photo­graphie. Moscow, 1997. — In Russ.)

 

[Времена филологии 2011] — Времена филологии: [Подборка материалов] // НЛО. 2011. № 110. С. 13—114.

(Vremena filologii: [Collection of articles] // NLO. 2011. № 110. P. 13—114.)

 

[Делёз 2002] — Делёз Ж. Критика и клиника / Пер. с франц. О.Е. Волчек и С.Л. Фокина. СПб.: Machina, 2002.

(Deleuze G. Critique et clinique. Saint Petersburg, 2002. — In Russ.)

 

[Делёз, Гваттари 1998] — Делёз Ж., Гват­та­ри Ф. Что такое философия? / Пер. с франц. и послесл. С.Н. Зенкина. М.; СПб.: Институт экспериментальной социологии; Алетейя, 1998.

(Deleuze G., Guattari F. Qu’est-ce que la philosophie? Moscow; Saint Petersburg, 1998. — In Russ.)

 

[Зенкин 2007] — Зенкин С. Умозрение и словесность: Заметки (не совсем) о теории, 15 // НЛО. 2007. № 85. С. 388—396.

(Zenkin S. Umozrenie i slovesnost’: Zametki (ne sovs­em) o teorii, 15 // NLO. 2007. № 85. P. 388—396.)

 

[Кайуа 2003] — Кайуа Р. Мимикрия и легендарная психастения // Кайуа Р. Миф и человек; Человек и сакральное / Сост., пер. с франц. и вступ. ст. С.Н. Зенкина. М.: ОГИ, 2003. С. 83—104.

(Caillois R. Mimétisme et psychasthénie légendai­re // Caillois R. Le Mythe et l’Homme; L’Homme et le Sacré / Ed. by S. Zenkin. Moscow, 2003. P. 83—104. — In Russ.)

 

[Ландольт 2012] — Ландольт Э. Антропология предельной открытости: Валерий Подорога / Авториз. пер. с франц. Д. Голобородько // НЛО. 2012. № 114. С. 91—109.

(Landolt E. Antropologiya predel’noy otkrytosti: Valeriy Podoroga // NLO. 2012. № 114. S. 91—109.)

 

[Лотман 1992] — Лотман Ю.М. Культура и взрыв. М.: Гнозис, 1992.

(Lotman Yu.M. Kul’tura i vzryv. Moscow, 1992.)

 

[Нанси 2004] — Нанси Ж.-Л. Бытие единич­ное множественное / Пер. с франц. В.В. Фурс под ред. Т.В. Щитцовой. Минск: И. Логвинов, 2004.

(Nancy J.-L. Être singulier pluriel. Minsk, 2004. — In Russ.)

 

[Подорога 1994] — Подорога В. Человек без кожи: Материалы к исследованию Дос­тоевского // Ad Marginem ’93: Ежегодник Лаборатории постклассических исследований Института философии Российской Академии наук / Под ред. Е.В. Петровской. М.: Ad Marginem, 1994. С. 71—115.

(Podoroga V. Chelovek bez kozhi: Materialy k issledovaniyu Dostoevskogo // Ad Marginem ’93: Ezhegodnik Laboratorii postklassicheskikh issledovaniy Instituta filosofii Rossiyskoy Akademii nauk / Ed. by H. Petrovsky. Moscow, 1994. P. 71—115.)

 

[Подорога 1999] — Подорога В. Эпоха Corpus’a? // Нанси Ж.-Л. Corpus / Сост., общ. ред. и вступ. ст. Е. Петровской; пер. с франц. Е. Петровской и Е. Гальцовой. М.: Ad Marginem, 1999. С. 171—216.

(Podoroga V. Epokha Corpus’a? // Nancy J.-L. Corpus / Ed. by H. Petrovsky. Moscow, 1999. P. 171—216.)

 

[Подорога 2006] — Подорога В.А. Мимесис: Материалы по аналитической антропологии литературы: В 2 т. Т. 1: Н. Гоголь; Ф. Достоевский. М.: Культурная революция; Логос; Logos-Altera, 2006.

(Podoroga V.A. Mimesis: Materialy po analiticheskoy antropologii literatury: In 2 vols. Vol. 1: N. Gogol’; F. Dostoevskiy. Moscow, 2006.)

 

[Подорога 2014] — Подорога В. Антропограм­мы: Опыт самокритики. М.: Логос, 2014.

(Podoroga V. Antropogrammy: Opyt samokritiki. Moscow, 2014.)

 

[Тимофеева 2006] — Тимофеева О. Заповедная философия // Синий диван. 2006. № 9. С. 237—253.

(Timofeeva O. Zapovednaya filosofiya // Siniy divan. 2006. № 9. P. 237—253.)

 

[Тынянов 1977] — Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино / Под ред. Е.А. Тоддеса, А.П. Чудакова и М.О. Чудаковой. М.: Наука, 1977.

(Tynyanov Yu.N. Poetika. Istoriya literatury. Kino / Ed. by E.A. Toddes, A.P. Chudakov and M.O. Chudakova. Moscow, 1977.)

 

[Уайт 2002] — Уайт Х. Метаистория: Историческое воображение в Европе XIX века. Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 2002.

(White H. Metahistory: The Historical Imagination in Nineteenth-Century Europe. Yekaterinburg, 2002. — In Russ.)

 

[Философия филологии 1996] — Философия филологии: Круглый стол // НЛО. 1996. № 17. С. 45—93.

(Filosofiya filologii: A roundtable // NLO. 1996. № 17. P. 45—93.)

 

[Фуко 1996] — Фуко М. Порядок дискурса / Пер. с франц. С. Табачниковой // Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности: Работы разных лет / Пер. с франц. М.: Касталь, 1996 (krotov.info/libr_min/21_f/uk/o_43.htm (дата обращения: 29.03.2016)).

(Foucault M. L’Ordre du discours // Foucault M. Volya k istine: Po tu storonu znaniya, vlasti i seksual’­nos­ti. Moscow, 1996 (krotov.info/libr_min/21_f/uk/o_
43.htm (accessed: 29.03.2016)). — In Russ.)

 

[Эйзенштейн 2006] — Эйзенштейн С.М. Неравнодушная природа. Т. 2: О строении вещей / Сост. Н. Клейман. М.: Музей кино; Эйзенштейн-Центр, 2006.

(Eyzenshteyn S.M. Neravnodushnaya priroda. Vol. 2: O stroenii veshchey / Ed. by N. Kleyman. Moscow, 2006.)

 

[Birnbaum, Olsson 2009] — Birnbaum D., Olsson A. An Interview with Jacques Derrida on the Limits of Digestion [1990] // www.e-flux.com/journal/an-interview-with-jacques-derrida-on-the-limits-o... (размещено на сайте / release date: 2009; дата обращения / accessed: 29.03.2016).

[Derrida 1991] — Derrida J. “Eating Well”, or the Calculation of the Subject: An Interview with Jacques Derrida // Who Comes After the Subject? / Ed. by E. Cadava, P. Connor and J.-L. Nancy. New York; London: Routledge, 1991.

[Laruelle 2011] — Laruelle F. The Concept of Non-Photography / Transl. by R. Mackay. Falmouth, UK; New York: Urbanomic; Sequence Press, 2011.

[Leroi-Gourhan 1993] — Leroi-Gourhan A. Gesture and Speech. Cambridge, Mass.: MIT Press, 1993.