Издательский дом "Новое литературное обозрение"

Большой Кавказ двадцать лет спустя

Составитель(и):: 
Г.Ч. Гусейнов

Большой Кавказ двадцать лет спустя: ресурсы и стратегии политики и идентичности / Сборник статей; предисл., сост., подг. текста и коммент. Г.Ч. Гусейнов. — М.: Новое литературное обозрение, 2014. — 336 с.: ил.

ISBN 978-4448-0210-6

Серия:: 
Библиотека журнала «Неприкосновенный запас»

Аннотация

Книга дает читателю исторический срез религиозно-культурного и социально-политического развития сложнейшего постсоветского региона — Кавказа спустя четверть века после распада СССР. На материале анализа нескольких конфликтов (Карабахский), положения религиозных конфессий (Армянская апостольская церковь, ислам), ключевых исторических эпизодов и их позднейшей рецепции (от депортаций до миграций постсоветской эпохи) международный коллектив ученых рисует новую стереоскопическую и часто противоречивую картину региона. Среди авторов сборника как известные, так и начинающие исследователи, работавшие над книгой как карамзинские стипендиаты Фонда Михаила Прохорова.

Отрывок

Долговременное состояние «ни мира, ни войны» вокруг Нагорного Карабаха и неспособность конфликтующих сторон и посредников уже второе десятилетие добиться окончательного урегулирования объясняются не только сложным геополитическим фоном и региональным соперничеством сверхдержав или же отсутствием воли и желания к урегулированию у самих конфликтующих сторон. Это также результат особенностей генезиса и внутренней логики развития всех такого рода конфликтов. При всей своей специфичности карабахский конфликт четко укладывается в ряд «классических» этнополитических и/или этнотерриториальных вооруженных конфликтов, связанных с процессами национального строительства и этнического размежевания. Из числа этнотерриториальных конфликтов именно сецессионистские и ирредентистские конфликты, сопровождающиеся возникновением новых фактических государств, считаются в политической науке крайней и наиболее ожесточенной формой развития этнополитического конфликта. Как отмечает эксперт, в таком конфликте «компромиссное решение в принципе невозможно; конфликт может быть либо подавлен силой, либо в итоге он приведет к разрушению исходного полиэтнического общества путем его распада на два новых общества или трансформации в принципиально иной социум после эмиграции (депортации) конфликтогенного меньшинства»[1].

 Соответственно, применительно к карабахскому конфликту необходимо учитывать мировой опыт попыток разрешения подобного рода сложных этнополитических конфликтов, прошедших активную военную фазу. Такие этнополитические и этнотерриториальные конфликты практически никогда не удавалось урегулировать путем паритетного компромиссного соглашения, одинаково удовлетворяющего все стороны. Мировая история последнего столетия практически не знает подобных примеров, кроме совсем уж экзотических случаев, когда конфликты не достигали такого ожесточения, имели малый ареал или же не являлись приоритетными для самих конфликтующих сторон[2]. Во всех остальных случаях этнополитические и территориальные конфликты, особенно связанные с сецессией и этническим размежеванием сторон, имели лишь очень небольшой набор сценариев, приводивших (или же, наоборот, до сих пор так и не приведших) к окончательному решению или долговременному миру. Можно предложить следующую, естественно, весьма условную, классификацию таких конфликтов по типологии и сценариям развития:

*  Первый сценарий предполагает достижение одной из сторон — непризнанным или фактическим государством — настолько убедительной победы (или же фактической капитуляции бывшей «метрополии»), что проигравшая сторона полностью или на очень долговременную историческую перспективу отказывается от всяких надежд и претензий на возврат данных отделившихся территорий, особенно если сложившаяся ситуация найдет понимание и будет признана со стороны международного сообщества или хотя бы значительного количества стран мира. Условными примерами достижения «успешной... окончательной независимости вопреки желанию бывшей метрополии... можно считать Косово, Бангладеш и Эритрею»[3]. Схожими примерами «окончательного решения» в долговременной исторической перспективе уже чисто территориального межгосударственного конфликта могут послужить Эльзас и Лотарингия. Типологически довольно схожим примером являлся также масштабный процесс деколонизации и обретения независимости бывшими колониями европейских метрополий.

*  Вторым (и похожим по своим результатам на первый) сценарием «окончательного разрешения» этнополитического конфликта или же проблемы непризнанных государств является полное уничтожение отделившейся этнополитической единицы. Аналогичный результат может иметь и военный разгром соседней страны — этнической родины непризнанного государства. «Классическим» (и зеркальным по отношению к первому случаю) примером «окончательного решения» этнополитического конфликта может послужить бывшая Республика Сербская Краина в Хорватии, уничтоженная всего за 4 дня в августе 1995 года в результате стремительного наступления хорватских войск. (...).

*  Третий сценарий — замороженный или вялотекущий конфликт, в котором проигравшая сторона (к примеру, бывшая «метрополия») не смирилась с существующим положением и имеет надежды каким-то образом достигнуть военного или политического реванша и возвратить отколовшуюся территорию. Такого рода классическими примерами «замороженного конфликта» может служить Нагорный Карабах. Довольно схожим примером в данной классификации может явиться и арабо-израильский конфликт. Хотя арабо израильский конфликт и не является классически «замороженным», в нем явно проявляется нежелание одной из сторон (в данном случае — палестинских арабов) смириться с существующим положением, при этом потенциал потерпевшей стороны позволяет ей поддерживать конфликт в стадии «медленного горения» (в виде интифады, акции боевиков смертников, перманентных обстрелов израильской территории и т.д.).

* Четвертый сценарий — это так называемый «кипрский прецедент», или фиксация практически неизменного статус-кво в зоне этнополитического конфликта в долговременной перспективе. Кроме Северного (Турецкого) Кипра, данная ситуация вполне применима к Тайваню, Кашмиру (противостояние Индии и Пакистана), а с августа 2008 года — также к Абхазии и Южной Осетии. Отчасти таковым можно считать Приднестровье, где вероятность возобновления вооруженного конфликта сведена к нулю его «излишне европейским расположением». Для «кипрского прецедента» характерно признание и/или прямая поддержка этнополитической единицы со стороны ее этнической родины (или «материнского» политического образования) или же мировой или региональной державы. Серьезные политические ограничения на возобновление боевых действий (как в случае с Китаем и Тайванем или Молдовой и Приднестровьем) или же несоизмеримость силового потенциала бывшей «метрополии» или страны-реваншиста (как в случае с Грецией, Кипром и Турцией или же Грузией и Россией) делают невозможным в обозримом будущем изменение статус-кво. При этом сами конфликтующие стороны также понимают нереальность изменения статус-кво в зоне конфликта в обозримом будущем. Однако полноценного международного признания, исходя из тех или иных политических обстоятельств, или же окончательного примирения бывшей «метрополии» со сложившейся реальностью и окончательного урегулирования конфликта не происходит.

* Пятый сценарий (в реальности — переходный между вторым и третьим) — вынужденный или добровольный отказ этнополитической единицы (пусть даже временный) от суверенизации. Классическим примером десуверенизации (под внешним давлением) непризнанной республики может послужить Республика Сербская, включенная по результатам Дейтонских соглашений декабря 1995 года в состав Боснии и Герцеговины. С некоторыми оговорками можно включить в данную категорию и Чечню (Ичкерию) начала 2000-х годов. Аналогично произошла десуверенизация провозглашенного в 1976 году «Государства Ачех» (в северной части индонезийского острова Суматра), когда после тридцатилетних боевых столкновений в соответствии с подписанным в Хельсинки в 2005 году мирным соглашением между центральными властями и ачехскими повстанцами эта территория (более всего пострадавшая от разрушительного цунами и землетрясения в Индийском океане в декабре 2004 года) получила статус «особой автономии» в составе Индонезии. Достаточно показательным примером может послужить также отказ албанского меньшинства Македонии от сецессиии создания собственной государственности по результатам Охридского соглашения 2001 году. Кстати, неудачная попытка применить данный сценарий для урегулирования карабахского конфликта уже была пред- принята в виде идеи «Общего государства», предложенной государствами-посредниками при сильном международном давлении в конце 1990-х годов. В реальности этот проект представлял собой не что иное, как своеобразное проецирование технологии Дейтонских соглашений на карабахский конфликт.

Таковы основные сценарии развития актуальных мировых этнополитических конфликтов, связанных с появлением непризнанных или фактических государств. В предложенной классификации, как представляется, карабахский конфликт не является уникальным, хотя и имеет свои специфические черты, в частности:

- наличие многолетнего непрерывного формата переговорного процесса с участием международных посредников (сопредседателей Минской группы ОБСЕ в лице трех ведущих мировых ядерных держав — постоянных членов Совета Безопасности ООН);

- сохраняющееся хрупкое перемирие на линии соприкосновения при полном отсутствии миротворцев;

- уникальная геополитическая, географическая, коммуникационная и энергетическая значимость Южного Кавказа для региональных и мировых акторов.

 

[1] Ямсков А. Этнический конфликт: проблемы дефиниции и типологии // Идентичность и конфликт в постсоветских государствах / Ред. М.Б. Олкотт, В. Тишков, А. Малашенко. М., 1997. С. 209.

[2] Например, классическим этнотерриториальным спором, получившим компромиссное решение, явился вопрос Триеста, разделенного между Италией и бывшей Югославией после Второй мировой войны; впрочем, вопрос о создании непризнанного государства там не стоял.

[3] Кроме указанных примеров обретения независимости этнополитическим государственным образованием вопреки желанию бывшей «метрополии», существуют многочисленные примеры добровольного распада государств (Чехия и Словакия, Мали и Сенегал, Сингапур и Малайзия, Сирия и Египет, Ирландия и Великобритания, Норвегия и Швеция, Исландия и Дания).