Издательский дом "Новое литературное обозрение"

Джурджа Бартлетт. FashionEast: призрак, бродивший по Восточной Европе

Бартлетт, Дж. FashionEast: призрак, бродивший по Восточной Европе / Джурджа Бартлетт; пер. с англ. Е. Кардаш. — М.: Новое литературное обозрение, 2011. — 360 с.: ил. ISBN 978-5-86793-922-9

Серия:: 
Библиотека журнала «Теория моды»

Аннотация

Книга Джурджи Бартлетт посвящена феномену «социалистической моды». Моду действительно можно назвать призраком, наводившим ужас на советское государство. Эфемерный, вечно незавершенный и неуловимый феномен составил нешуточную угрозу ценностям социализма, — стабильности, отсутствию перемен и предсказуемости. Бартлетт прослеживает историю феномена — от его зарождения в эпоху крушения большевистской утопической мечты до расцвета в восточноевропейских странах с приходом коммунистов к власти в 1948 году и постепенного заката в последние десятилетия существования социалистического строя.
В фокусе исследования Бартлетт — вестиментарные опыты конструктивистов; ранняя большевистская критика моды как буржуазного феномена; возвращение к идеалам традиционной женственности в сталинскую эпоху; институциализация моды и формирование идеологического конструкта «официального социалистического костюма» ( при почти полном отсутствии сколько-нибудь приличной одежды на прилавках магазинов); фестивали и конкурсы, призванные поддерживать миф о существовании социалистической моды, а также неофициальные модные практики, к которым вынужден был прибегать «человек эпохи дефицита».

Содержание

Предисловие
Введение
Глава 1. Искусство vs технология: модные дилеммы молодого советского государства
Глава 2. Между наукой и мифом: рождение социалистической моды
Глава 3. Восточная Европа: от утопии к мифу
Глава 4. Холодная война и модная война
Глава 5. От красного к бежевому: система правил
Глава 6. Закат социалистической моды
Глава 7. Возрождение моды
Примечания
Библиография
Указатель

Об авторе

Бартлетт Джурджа

Бартлетт Джурджа

Джурджа Бартлетт - историк моды, доктор наук, научный сотрудник Лондонского колледжа моды, автор ряда статей по истории моды в социалистических странах, автор книги «FashionEast: призрак, бродивший по Восточной Европе» (М.: Новое литературное обозрение, 2011); редактор тома, посвященного России и странам Центральной и Восточной Европы «Энциклопедии костюма и моды» (издательство «Berg»).

Отрывок

Образцовые манекены сталинской эпохи
 
В конце 1935-го и в начале 1936 года внимание советских граждан было приковано к стахановцам. Ежедневная газета «Известия» регулярно публиковала отчеты о конгрессах стахановцев, работавших в разных областях промышленности, и об их встречах со Сталиным. Более популярное издание, «Вечерняя Москва», освещало социальную жизнь народных героев — посещение ими Большого театра, танцы в клубах и покупку одежды в специализированных магазинах, предоставлявших лучший выбор товаров. Участники конгрессов получали престижную одежду в качестве награды за ударный труд. На церемониях они, выступая перед широкой аудиторией и президиумом, которым отводилась роль снисходительных родителей, рассказывали о своих, детских, по сути, мечтах и фантазиях. Все они были связаны с одеждой и обувью. Стахановка Маруся Макарова прославилась тем, что всю свою зарплату, девятикратно выросшую после присвоения вожделенного звания, тратила на покупку одежды. Об этом писала даже западная пресса: «Макарова, “героиня труда”, работница Сталинградского тракторного завода… не хочет денег». Это не беспокоит лидеров Советского государства, при условии что Макарова продолжает работать по-стахановски. На конференции стахановцев в Москве, куда прибыли 3000 делегатов, Орджоникидзе, народный комиссар тяжелой промышленности, лично проводил ее на сцену. Под гром аплодисментов он с гордостью представил женщину: «Это, товарищи, ТА САМАЯ Макарова, которая раньше получала 150 рублей в месяц, а теперь зарабатывает 1350, поскольку хочет купить желтые шевровые ботинки». О страстной тяге Макаровой к новым нарядам упоминается и в книге «Героини социалистического труда» (1936), где приводятся слова ее подруги и коллеги Славниковой, обращенные к члену Политбюро Микояну: «Я спрашивала подругу: “Маруся, куда деньги девать?” Она говорит: “Я себе куплю молочного цвета туфли за 180 рублей, крепдешиновое платье за 200 рублей, пальто за 700 рублей”». Стахановцы участвовали в официальных приемах, и поскольку социальные навыки так называемых  «простых людей» не соответствовали их огромным профессиональным достижениям, им надо было помогать принарядиться. Так что стахановцы получили возможность шить одежду на заказ из лучших тканей в специальных ателье. «Ситуация зафиксирована в воспоминаниях комсомолки Петровой, попавшей на бал в Колонном зале Дома союзов в честь передовиков производства в 1935 году: “На мне было черное крепдешиновое платье. Когда покупала его в ателье на Таганке, мне показалось, что в нем и только в нем я буду выглядеть в древнегреческом стиле. Ну, не Даная, конечно, однако свободное платье-туника, да еще вокруг ворота сборчатая пелеринка — это да!”» (Лебина 1999: 223–224). В 1930-е годы приемы в Кремле проходили в исключительно помпезной обстановке. Женщины в длинных вечерних платьях шествовали по залам в сиянии люстр как живое свидетельство успехов социалистического государства, прославляющего своих героев. В прессе сообщалось, что на этих приемах стахановцы зачастую встречались с самим Сталиным. Журналы уделяли особое внимание изящно одетым молодым женщинам-стахановкам, которые органично вписывались в эти тщательно распланированные государственные мероприятия. Работа больше не являлась их единственной обязанностью. Они должны были играть роль образцовых манекенов, которые сталинская культура одевала и выставляла перед огромной аудиторией — всем остальным населением страны. В начале 1938 года даже журнал «Стахановец», посвященный миру машин и управляющих ими суперменов, начал размещать на своих страницах рекламу косметики и модных дамских головных уборов. В мифологизированной реальности каждое обычное действие приобретало характер ритуала — будь то повседневная работа или приобретение одежды. Платье перестало быть составляющей скучного рутинного существования с его ограничениями, тяготами, нехваткой самых необходимых вещей.
В сталинской массовой культуре роскошь, элегантность и женственность стали объектами вожделения. Пока они принадлежали только тем, кто их «заслужил», но в будущем каждая женщина-работница, несомненно, должна была получить возможность их приобрести. Вспоминая о своем визите в Советский Союз в середине 1930-х годов, Андре Жид цитировал слова русского собеседника, Кольцова, стремившегося в разговоре с ним «подчеркнуть, дать повод оценить недавнюю изобретательность Сталина», который «одобрил женское кокетство, призвал вернуться к модной одежде и украшениям» (Жид 2002: 440). Писатель рассказывал об удивлении, испытанном им при виде красивых «напудренных, с крашеными ногтями женщин». Особенно много их было в Крыму (Там же). По замыслу властей, и отечественная, и западная публика должна была видеть, как стахановцы покупают духи и наряды, отдыхают на крымских курортах, получивших в 1930-е годы, с легкой руки западных писателей и журналистов, название Красной Ривьеры. Корреспондент New York Evening Post Х.Р. Никербокер с изумлением повествовал о том, как много изящно одетых и умело накрашенных женщин можно увидеть в Крыму. Они самозабвенно наслаждались отдыхом, носили шелковые платья и, казалось, были счастливы, что избавились от тягот пятилетнего плана (Knickerbocker 1931: 150–157). В 1935 году газета New York Times рассказывала читателям, как стахановцы покупают в московских магазинах духи, шевровые перчатки, шелковое белье и шубы, чтобы затем вернуться в шахты, на ткацкие фабрики или поля, засаженные свеклой. Автор статьи отмечал, что этот праздник потребления освещался и советской прессой. Участникам стахановских конгрессов было нелегко угодить, и сам Алексей Стаханов не был в этом смысле исключением: «Стаханов приобрел костюм, шляпу и перчатки для себя и шелковое платье, кардиган, духи и шелковое белье для жены. Александр Бусыгин, кузнец из города Горький, также купил для жены два платья, туфли и перчатки. Женщины-стахановки Маруся и Дуся Виноградовы, работницы текстильной фабрики Иваново-Вознесенска, оказались крепкими орешками. “Мы показали им крепдешиновые платья, но они сказали, что уже приобрели их, — рассказал продавец крупнейшего московского универмага. — Мы предложили им другие наряды, из шелка, но бесполезно: они сказали, что такие у них тоже есть”. Сестры Виноградовы искали шерстяные платья, но подходящих размеров в магазине не оказалось».
Таким образом, изменение социального статуса маркировалось приобретением красивой одежды. Последняя, однако, была доступна лишь избранным, и бóльшая часть граждан к этой категории не относилась. Шила Фицпатрик (Fitzpatrick 1993: 219–227) выделила два измерения советской реальности сталинской эпохи: «жизнь, как она есть» и «жизнь, как процесс становления». Роскошные товары, приобретаемые стахановцами, в 1930-е годы были недосягаемы для их коллег. Дело было не только в том, что самые обычные вещи были рабочим не по карману — они попросту отсутствовали в магазинах. В 1934 году фабрика «Первомайка» выпустила 75 тысяч платьев, 85 тысяч юбок, 65 тысяч пар брюк и 39 тысяч блуз из белой ткани. Как сообщалось в газете «Ленинградская правда», выбор столь маркого цвета, весьма странный в условиях недостатка мыла, объяснялся отсутствием необходимых красителей для хлопка. Однако если ежедневные издания все-таки время от времени писали об имевшихся в стране реальных бытовых проблемах, фильмы и журналы, как правило, предпочитали исключения правилу. Идея создания радикально нового утопического общества осталась в прошлом. Страна переживала период индустриализации, и этот стремительно протекающий процесс требовал не менее активного конструирования мифического образа реальности.