Издательский дом "Новое литературное обозрение"

Лев Толстой в Иерусалиме

Составитель(и):: 
Толстая Е.Д.

Лев Толстой в Иерусалиме: Материалы международной научной конференции «Лев Толстой: после юбилея» / Сост. Е.Д. Толстая; предисл. В. Паперного. — М.: Новое литературное обозрение, 2013. — 432 с.: ил. ISBN 978-5-4448-0111-6

Серия:: 
Научная библиотека

Аннотация

В основу статей, представленных в сборнике, легли доклады, прочи­танные на конференции «Лев Толстой: после юбилея» (Еврейский университет в Иерусалиме, 24—26 октября 2011 года). Авторов инте­ресуют самые разные аспекты толстовской темы: от истории противо­речивого восприятия фигуры великого писателя до генезиса и поэти­ки его произведений.

 

Отрывок

Отрывок из статьи Галины Алексеевой «Британская и американская пресса об уходе и смерти Льва Толстого»

 

11 ноября многие английские и американские газеты напечатали информацию об уходе Толстого:

Из Петербурга. 11 ноября — граф Толстой ушел из Ясной Поляны рано утром 10 ноября, не сообщив никому о своих планах, оставив прощальное письмо жене, в котором писал, что желал бы провести остаток жизни в уединении и покое.

Все газеты в этот день сообщали о том, что Толстой покинул Ясную Поляну в сопровождении домашнего врача Д.П. Маковицкого, что его местонахождение неизвестно, что графиня Толстая в отчаянии... Источником информации называли князя Дмитрия Оболенского.

12 ноября влиятельная газета «New York Times» со ссылками на лондонскую «Times», «Русское слово» и «Новое время» информировали читателей о телеграмме, отправленной князем Оболенским в петербургскую газету «Новое время», с дополнительными деталями об уходе Толстого. «New York Times» поместила также краткий биографический очерк о Толстом.

13 ноября «New York Times» опубликовала материал под заголовком «Tolstoy is found» («Толстой найден»). Со ссылкой на корреспондента в Москве газета сообщала, что Толстого нашли в Тульской губернии, в имении известного промышленника Абрикосова: начинался процесс мифологизации ухода Толстого. Из Тулы пришли известия о попытках самоубийства С.А. Толстой. Именно в этот день появилось первое известие, что, возможно, Толстой находится в старинном монастыре Калужской губернии. Начиная с этого выпуска некоторые другие английские и американские газеты стали распространять информацию о том, что Толстой в последнее время жил отдельно от семьи, в крестьянской избе в согласии со своими принципами отрицания богатства и роскоши.

14 ноября американская газета «World» («New York World») сообщила, что Толстой, по слухам, умирает в Санкт-Петербурге и что его последним желанием было закончить жизнь в Канаде, среди духоборов, близких ему по взглядам. Газета писала, что графине Толстой не удалось уговорить Толстого вернуться домой и теперь она умоляет его разрешить ей присоединиться к нему. Со ссылкой на информацию из Санкт-Петербурга говорилось о примирении Толстого с Греко-Католической <!> церковью. Ссылаясь на информацию из Тулы, газета информировала читателей о том, что Толстой и Маковицкий неожиданно покинули Шамордино, сообщив, что отправляются в Москву, но в Козельске они сели на поезд южного направления. Была выдвинута гипотеза о том, что Толстой направлялся в колонию толстовцев на Кавказ. Потом из номера в номер будет повторяться информация, что никто из членов семьи Толстого и не попытался вернуть его домой, так как для графини Толстой воля ее мужа свята. Из разрозненных, противоречивых деталей и фактов газета начала выстраивать более или менее достоверную историю ухода Толстого из Ясной Поляны. Но от слухов и наслоений отделаться ни одной из англо-американских газет не удалось, да это и невозможно было в данной ситуации. Газеты перепечатывали эпизоды пребывания Толстого в Шамордине и Оптиной пустыни, корреспонденты повествовали о том, как Толстой постучался в ворота странноприимного дома в Оптиной пустыни, как спросил, можно ли ему, отлученному от церкви, там остановиться, как монах? привратник ответил, что их святой долг и радость — предложить ему ночлег. Говорилось, как Толстой целый день беседовал с пожилым монахом Оптинской обители, с которым познакомился там еще семнадцать лет назад.

Несмотря на вымысел, неточности и проч., информация трогала сердца американцев и англичан. Весь мир жаждал новостей о русском пророке. Газеты сообщали, что у Толстого не было с собой даже паспорта, а денег в пересчете на американскую валюту имелось не более семнадцати долларов. Но, чтобы успокоить взволнованных читателей, корреспонденты добавляли, что А.Л. Толстая захватила с собой сто пятьдесят долларов, которые лежали в кармане у Д.П. Маковицкого...

15 ноября «New York Times» опубликовала материал под заголовком «Толстой тяжело болен на железнодорожной станции... Дочь и личный врач ухаживают за ним». Со ссылкой на информацию из Тулы говорилось, что Толстой с высокой температурой лежит в доме начальника станции Астапово, температура 104° F. О дальнейшем путешествии не может быть и речи. Далее газета писала, что Толстой планировал провести неделю со своей сестрой монахиней Марией в Шамордине, но настоял на немедленном отъезде, узнав, что его местонахождение известно семье. Газета описывала душный, переполненный пассажирами вагон третьего класса, в который Толстой сел по дороге на Кавказ.

15 ноября одна из старейших американских газет «Evening Post» («New York Post») поместила статью «Tolstoy and his Wife are Near Death» («Толстой и его жена при смерти»). Ссылаясь на информацию из Санкт-Петербурга, журналист сообщал, что Толстой и его жена при смерти, один — из-за перенапряжения, вторая — из-за свалившегося на нее горя, и состояние обоих критическое, согласно информации со станции Астапово. «Графиня Толстая сегодня причастилась, Толстой же отказывается от госпитализации, хотя его состояние крайне тяжелое, и иногда он не узнает даже дочь Александру», — писала газета. Из Тулы по телеграфу также передавали информацию о весьма тяжелом состоянии писателя.

Англо-американские периодические издания старались как можно полнее осветить события на станции Астапово, поэтому они перепечатывали информацию из других русских, английских и американских источников. Так, нью-йоркская газета «Herald» («New York Herald») 15 ноября передала почти слово в слово информацию газет «New York Times» и «Evening Post», правда, по-другому ее лексически «упаковав» и назвав Толстого поэтом. То же самое сделала газета «Journal of Commerce» 15 ноября, которая, несмотря на название «Коммерческий журнал», подобно другим нью-йоркским газетам, освещала политические, культурные, религиозные события.

16 ноября в той же «Journal of Commerce», в разделе «Из Тулы», появляется более тревожная информация о том, что у Толстого бронхит, что на станцию Астапово прибыли доктора, которые тем не менее заявили, что серьезной опасности нет. Газета отмечала, что зимой 1909 года Толстой уже серьезно переболел бронхитом, но такая резкая перемена образа жизни спровоцировала его новую вспышку.

17 ноября газета «Daily News» поместила на первой странице печальную весть о смерти Толстого, один из подзаголовков гласил: «Gospel of Humanity and Non-resistance» («Евангелие гуманизма и непротивления»). Газета писала, что «со смертью Толстого ушел наиболее выдающийся человек в Европе». Автор статьи описывает предсмертный путь Толстого, дает довольно верную информацию о прибытии Толстого в Астапово. Газета поместила биографический очерк о русском писателе и его изображение в виде русского крестьянина.

20 ноября, в воскресенье, американская «World» всю первую страницу посвящает Толстому, с его большим портретом, с отрывками из его сочинений. Название статьи «What Is God? What Is the Devil? Asks Leo Tolstoy» («Что есть Бог? Что есть дьявол? Вопрошает Лев Толстой»). Статья написана Германом Бернштейном, который в 1908 году посетил Толстого в Ясной Поляне. Тогда при встрече С.А. Толстая заметила, что через четыре года они будут отмечать золотую свадьбу. А граф Толстой, любуясь заходящим солнцем, сказал: «Я становлюсь старым и слабым. Конец стремительно приближается. Но чем старше я становлюсь, тем счастливее». Бернштейн пишет: «Великая трагедия Толстого, о которой непрестанно сообщают в телеграммах из России, не является неожиданной или странной для тех, кто знал Толстого — художника, проповедника и человека с его последовательностью и искренностью, несмотря на его кажущиеся противоречия, за которые его осуждают поверхностные и недалекие люди. <...> Правда о причинах ухода Толстого из Ясной Поляны в возрасте восьмидесяти трех <!> лет должна быть еще рассказана. И когда все станет известно, его последний шаг будет выглядеть естественной кульминацией последних тридцати лет жизни». Сообщениями о смерти толстовская тема не исчерпывается на страницах английских и американских газет. До конца года толстовские материалы продолжают появляться в газетах Англии и Америки. Остановимся на наиболее интересных публикациях.

24 ноября известный английский журналист Роберт Э.К. Лонг, встречавшийся с Толстым, поместил статью «Tolstoy’s Hermit Forerunners: Legend and Reality» («Предвестники отшельничества Толстого: Легенда и реальность») в одной из лондонских газет. Он пишет: «Всю свою жизнь Толстой был одержим идеей ухода, отшельничества». Лонг проводит параллели с персонажами произведений Толстого, в частности с уходом старца Федора Кузьмича, в котором миллионы русских видели императора Александра I, покинувшего мир и уединившегося в сибирской келье. Но, по мнению автора статьи, в течение многих лет Толстого волновало отшельничество другого, теперь уже исторического персонажа — Григория Сковороды. Русский критик Измайлов опубликовал свою беседу с Толстым, он говорил о намерении писать о Сковороде «как удивительном подражании Христу в варварскую эпоху России Елизаветы и Екатерины II». Если даже Толстой начал работать над этим замыслом, считает Лонг, он так и остался незавершенным наряду со многими другими. Английский журналист, ссылаясь на Измайлова, заключает, что такой сосредоточенный интерес к личности Сковороды мог сказаться на решении Толстого покинуть Ясную Поляну и искать духовного уединения среди духоборов. «Сковорода, — пишет Лонг, — известен не тем, что он делал, а тем, что он отказывался делать. Он отвергал мир с его культурой, роскошью, тщеславием. Он жил так, как старался жить в последние годы Толстой, даже обстоятельства его смерти удивительным образом напоминают последние дни великого русского писателя».

«Философия жизни Григория Сковороды заключена в прекрасном высказывании, которое Толстой цитирует в “Круге чтения”: “Благодарение Всевышнему, что нужное Он сделал нетрудным, а трудное — ненужным”», — отмечает в статье Лонг. Он отыскивает параллели в жизни двух философов, в их творчестве и даже в смерти. История с Григорием Сковородой, по мнению Лонга, являет собой реальный пример отшельничества, что же касается старца Федора Кузьмича — Александра I, то, по убедительной версии историка, великого князя Николая Михайловича, эта легенда не имеет под собой никаких оснований, несмотря на утверждения историка Шильдера и некоторых других. Николай Михайлович Романов даже предложил одну интересную догадку о том, кем же все-таки был старец Федор Кузьмич. Но для русских крестьян, полагает Лонг, как, вероятно, и для Толстого, версия великого князя неубедительна: они верили в уход императора, в его превращение в старца Федора Кузьмича. Разрыв Александра I со своим кругом и его уход из мира, несомненно, импонировали Толстому.

 24 ноября лондонская «Times» опубликовала статью «The Death of Tolstoy. Students and the Authorities» («Смерть Толстого. Студенты и власть»). Собственный корреспондент газеты в Петербурге передавал 23 ноября: «Студенческие демонстрации памяти Льва Толстого начинают принимать политический характер. На митинг в университет пришли тысячи участников не только из университета, но из лицеев и гимназий. Решено провести демонстрацию завтра перед Казанским собором». Корреспондент отмечает, что в Петербурге в течение последних пяти лет не было ничего подобного.

 24 ноября лондонская газета «Daily Chronicle» напечатала заметку «Honouring Tolstoy’s Memory. All Rise in Russian Council of Empire — Except Two Bishops» («Памяти Толстого. Все встают на заседании Госсовета, кроме двух епископов»). «Председатель Госсовета М. Акимов объявил печальную весть о смерти Л.Н. Толстого. Он отметил, что, не принимая во внимание религиозные и политические сочинения графа, осужденные Православной церковью и консервативной частью русского общества, никто не станет отрицать, что Толстой стал знаменитым и бессмертным благодаря другим своим произведениям. Его отечество гораздо больше других стран признает потерю такого гения. Запись, которую царь сделал на полях доклада министра внутренних дел, свидетельствует о печали Его Величества. <...> Председатель предложил почтить память покойного вставанием. Все присутствовавшие, кроме двух архиереев, встали».

 24 ноября лондонская «Morning Post» информировала своих читателей в материале ее собственного корреспондента — «Student’s Demonstrations in Russian Cities» («Студенческие демонстрации в российских городах») — об огромных толпах студентов на улицах Киева и Харькова, распевающих «Вечную память», о казаках и полицейских с нагайками... В Москве и Петербурге произошли аресты демонстрантов. Ректор Петербургского университета умолял студентов прекратить шествие и сам пошел на переговоры с полицией.

24 ноября собственные корреспонденты английской газеты «Daily Telegraph» сообщали из Петербурга о пятитысячной демонстрации студентов, посвященной памяти Толстого, о выступавших на митинге студентах с призывами отменить смертную казнь в память яснополянского философа.