Анонс
Анонс статьей из НЗ № 76

Летучие мыши философии

Готовится к выпуску второй номер «Неприкосновенного Запаса» за этот год (76-й по сквозной нумерации). Там будет много интересного – например, блок материалов, посвященный феминизму и гендерным проблемам (в одном из ближайших выпусков рубрики «Обсуждения» мы еще вернемся к этой теме). Но сейчас – о другой подборке текстов грядущего НЗ. Она посвящена философу Александру Моисеевичу Пятигорскому, скончавшемуся в октябре 2009 года. Предваряет подборку эссе самого Пятигорского с довольно готическим названием «Летучие мыши философии», впервые публикуемое по-русски. Через месяц-другой после издания 76 номера «Неприкосновенного Запаса» (напомню, в НЗ печатались последние тексты философа http://magazines.russ.ru/nz/2009/5/pia.html, http://magazines.russ.ru/nz/2009/1/pia1.html, http://magazines.russ.ru/nz/2010/69/p1.html, а в журнале «Новое литературное обозрение» был большой мемориальный блок памяти Пятигорского http://magazines.russ.ru/nlo/2010/101/ ) выйдет первый том философской прозы Александра Моисеевича, снабженный статьями и эссе Людмилы Пятигорсокой, Владимира Сорокина и Кирилла Кобрина. На Международной Лондонской книжной ярмарке (11—13 апреля 2011 г.), участником которой станет издательство «НЛО», организуется специальная дискуссия о Пятигорском – философе, русском писателе и британском буддологе, где примут участие многие из тех, чьи тексты упоминались выше. Но это все в будущем. Сейчас же – отрывок из эссе Александра Пятигорского «Летучие мыши философии»:

  

«Сначала о мире вообще. Какой он? – Либеральный. Не верите, оглянитесь. Ведь это Лондон, столица либерального мира и географический и моральный центр мирового либерализма. Но Бога ради, не путайте либерализм с демократией! Демократия – это образ политического устройства. Либерализм – это образ мышления, политического, общественного, экономического. Демократию, если у вас ее нет, можно импортировать в упаковке и потреблять. Либерализм – это не commodity. Или он у вас (в вас!) есть, или нет. Ему не научиться и не научишь. Им нельзя сделаться. Тут нужна почва, атмосфера, лучше даже будет сказать, - особое умонастроение, а не политическая идеология. А единственным местом для создания (я бы даже сказал, «рождения») такого умонастроения могла быть только Англия. Если смотреть на британский либерализм философски, то есть только как на умонастроение, то его можно свести к одной-единственной идее: отдельность существования всех единиц человеческого общества – от общества в целом, государства или страны, до данного «гражданского индивида» – и совместимость всех этих единиц внутри общества, их терпимость друг к другу несмотря на различия в их существованиях. Так это было сформулировано такими классиками британского либерализма, как Дж. Стюарт Милль, Джереми Бентам (в наше время, и по-другому, Исайя Берлин) и так далее. Таким образом, повторяю: как «философия», – а не как политическая идеология, – либерализм феномен чисто британский, результат и производное от умонастроения, исторически создававшегося и обретавшего свои различные формы и варианты с конца XVIII до почти середины XX веков, и постепенно становившийся и «психологической чертой» не только британского умонастроения, но и британского характера.

Однако, именно в этот «позднепросвещенческий» период европейской истории у либерализма появилось два страшных соперника, «сосуществование» с которыми оказалось очень трудным уже вчера, почти невозможным сегодня и, я уверен, станет роковым для либерализма завтрашнего.

Первый из них мы уже упоминали. Это идея демократии. С ней у либерализма всегда были трудности. Но обратите внимание на одно очень существенное обстоятельство: ведь континентальные предтечи британского либерализма – от Сведенборга до Вольтера – были открытыми ненавистниками демократии (ха-ха, не был ли и Фридрих Прусский тоже своего рода либералом!) Я уже не говорю об отцах американской демократии. Джордж Вашингтон, привезший в Америку «нежные ростки» британского либерализма, уж точно знал, что хамы и невежды, для которых он учреждал и утверждал демократический образ правления, не только не могут быть либералами, но никогда ими и не станут. А великий Томас Джефферсон, «либерал по интеллектуальному складу», прекрасно понимал, что демократия – это необходимое зло. Иначе, что за ней – американское будущее. Самой трагической, конечно, оказалась судьба гения американской революции Бенджамена Франклина. Лично, психологически либерал, он в конце жизни ясно увидел, что человек, человек вообще, - не либерал, что он (человек) просто непригоден по самой своей природе быть либералом ни при каком политическом режиме, менее всего при режиме демократическом. Однако – и здесь мы переходим к второму противнику либерализма – но ведь и об одной для всех людей природе философски, по крайней мере, говорить трудно – так ведь либерализм и возник на британской, все-таки, почве и стал чертой британской, а не любой другой, психологии и, как уже было сказано, не экспортируется даже в самой яркой упаковке.

Возьмем Россию. Я, знаете ли, скорее могу себе представить либералом монгола из окрестностей Урги, чем профессора Московского университета. Демократом – пожалуйста. Либералом – никогда».

 

Отчего профессор Московского университета может быть демократом, но никогда – либералом, читайте в грядущем номере, 76-м номере «Неприкосновенного Запаса».