Анонс
Анонс материалов из "НЛО" №108

Звезда бессмыслицы и тьма безумия

 

Готовится к выпуску 108 номер «Нового литературного обозрения». Как обычно, там много интересного; обратим внимание на одну неявную тематическую линию, скрытый сюжет, который объединяет две публикации будущего выпуска журнала. Назовем его так: «бессмыслица»; естественно, при произнесении этого слова в памяти всплывает имя Александра Введенского. Введенский и Витгенштейн – тема статьи Евгения Осташевского:

 

«Здесь нет возможности подробно входить в раскрытие концепции бессмыслицы: пришлось бы разбирать «Потец» построчно. Тогда пришлось бы все время бороться с привычкой нивелировать бессмыслицу, объяснять ее, редуцировать к смыслу. Увы, таков наш когнитивный аппарат! И тогда кажется, что по-настоящему реальность излагает себя языком Введенского, что “сомнительность, неукладываемость в наши логические рамки есть в самой жизни” и только наш ум превращает ее в нечто простое, понятное. Но почему-то кажется, что даже такое “прозрение” в алогизм упрощает состояние вещей, их опошляет. “Перед каждым словом я ставлю вопрос: что оно значит…” – мы уже вспоминали это замечание Введенского из “Серой тетради”. “Потец” постоянно допрашивает слова, сравнивает их значение с контекстом: “Казалось, что стены, и те были послушны. Ах, да мало ли что казалось. Но в общем немногое и нам как и им казалось”; “Нам страшно поглядеть в его, что называется, лицо”». Это сочинение Евгения Осташевского «Логико-философский “Потец”: Беглые замечания к теме “Введенский и Витгенштейн”». Как мы видим, по-настоящему реальность излагает себя языком Введенского. А вот эссе Мориса Бланшо «Говорить – совсем не то, что видеть», которое публикуется в 108 номере НЛО в переводе Виктора Лапицкого: «Речь для взгляда – война и безумие. Жуткая речь пренебрегает любым пределом и даже беспредельностью всего: она принимает вещь оттуда, откуда та не принимается, не видится и никогда не увидится, она нарушает законы, освобождается от ориентации, дезориентирует». Бланшо – автор, что называется, вязкий, обволакивающий, казалось бы – полная противоположность (пусть на первый взгляд и непонятному, хаотическому, беспорядочному, но) «корпускулярному» Введенскому, чья речь – поток самодостаточных слов, вступающих в (на первый взгляд весьма случайные) союзы между собой. Но одно объединяет и Введенского, и Бланшо: они, по общему убеждению, «темные», только у первого тьму освещает «звезда бессмыслицы». Что касается второго, то вот, что можно прочесть в эссе (на самом деле, в «диалоге») Бланшо:
«– Отсутствие произведения, которое служит иным именем безумию.
– Отсутствие произведения, в коем прекращается рассуждение, чтобы вне речи, вне языка явилось движение письма, притягиваемого внеположным».

 

Все остальное – в 108 номере «Нового литературного обозрения», который скоро выйдет.