Обсуждение
Цитаты и ссылки

Гуманитарная копилка Кирилла Кобрина выпуск четвертый

Март 2011

 

Начну с анонса. 29 марта в Политехническом музее сойдутся в (ставшей уже традиционной) дискуссии два известных лингвиста – Юрген Трабант из Германии и Владимир Плунгян из России. Мероприятие, как обычно, проводится совместно Институтом Гете и «Новым литературным обозрением» - и, опять-таки, как обычно, посвящено очень актуальной сегодня теме. Речь пойдет о судьбе языков в эпоху глобальной Сети и господства «новой латыни», английского. Оппоненты уже подготовили тезисы своих выступлений. Юрген Трабант намерен отстаивать такую позицию:

«Ещё никогда в жизни людей не было так много устной и письменной речи: новые средства коммуникации провоцируют разговорчивость, и человечество безостановочно говорит (и пишет). На первый взгляд, это означает, что будущее языка вне опасности. Тем не менее, количество языков, на которых говорит и пишет человечество, постоянно сокращается. Исчезновение многих из них неизбежно. К концу XXI века от 6 000 языков останется только 200 – 600. Основные языки не исчезнут, но сведутся до народных языков, диалектов, потому что научные и другие серьезные дискуссии буду проходить на едином глобальном “высоком” языке».

Этот довольно пессимистический прогноз выводит немецкого лингвиста из узкопрофессиональной сферы – в более широкую, антропологическую: «Человечество бесконечно говорит (и пишет), но человечество меняет свою “языковость”. Если изменится отношение к языку, возникнет ли новый антропологический тип?»

Владимир Плунгян не разделяет, как сказали бы сегодня на дурном англизированном русском, «алармизма» немецкого коллеги:

«В отличие от моего уважаемого собеседника, я скорее чистый лингвист, чем философ или социолог, поэтому излагаемое ниже – это скорее взгляд со стороны лингвиста, изучающего устройство человеческих языков и их функционирование в обществе. Этот взгляд, может быть, несколько более отстранённый и менее, так сказать, алармистский: всё-таки язык – в очень большой степени природное явление (хотя и феномен культуры, конечно, тоже), а проблемы природных явлений чаще, чем проблемы человеческого общества, настраивают нас на взвешенный и отвлечённый лад».

Впрочем, в главном Плунгян все-таки солидарен с Трабантом:

«Однако верно, что достаточно академическая область теоретической лингвистики вплотную соприкасается с целым рядом социально-культурных проблем современного мира. И главная из них – это стремительное сокращение основного объекта её изучения, то есть языкового разнообразия человечества».

Накануне дискуссии оба участника дискуссии дали небольшие интервью: Институту Гете  и «Новому литературному обозрению».  Юрген Трабант:

«- Господин Трабант, в наши дни человечество отчаянно болтает по ICQ, в Твиттере, в Скайпе, пишет невообразимые количества СМС и электронных писем. И тем не менее Вы задумываетесь об умирании языка. Нет ли здесь противоречия?
- Ни в коем случае. Усиливается болтливость, не более того. При этом по самым различным косвенным признакам, наблюдаемым на разных уровнях, можно предположить, что дело движется к концу языка и языков.
- Какие косвенные признаки Вы замечаете?
- Наблюдая за коммуникативным поведением, я замечаю упадок речевой деятельности. Так, например, при социализации молодых мужчин жесты часто оказываются важнее речевой коммуникации, за которой стоят развернутые мысли. Молодые мужчины, о которых я говорю, могут вести себя следующим образом: плевать на землю, чтобы обозначить свою территорию; толкаться, вместо того чтобы сказать “Уходи!”; издавать нечленораздельные звуки с целью подозвать друзей к себе.
На уровне национальных языков можно отметить пугающие темпы сокращения их числа: в наше время в мире существует примерно 6 000 языков, а через сто лет согласно прогнозам их останется всего от 200 до 600». (Полный текст интервью с Юргеном Трабантом – на сайте Института Гете)

Владимир Плунгян, как мы видим, уже заранее не согласен со своим коллегой:

«- Юрген Трабант говорит: "по самым различным косвенным признакам,  наблюдаемым на разных уровнях, можно предположить, что дело движется к концу языка и языков". Согласны ли Вы с этим мнением, и если нет, то какой иной прогноз Вы бы противопоставили пессимизму Трабанта?
- Я бы разделил это утверждение на два. Первое из них - про "конец языка" - вряд ли рассчитано на рациональную аргументацию или полемику, это скорее ближе к такому распространенному сейчас публицистическому алармизму, сродни утверждениям о "конце культуры". По этому поводу можно только сказать, что, действительно, мы наблюдаем существенные изменения в способах функционирования языка (и языков); ситуация в обозримом будущем будет другой, не обязательно лучше или хуже, но другой. И конец чего-то одного может стать началом чего-то другого, как часто и бывает. А вот утверждение о стремительном сокращении числа живых языков абсолютно верно, и лингвисты всего мира давно уже бьют тревогу по этому поводу. Остановить этот процесс невозможно, для культуры и науки последствия его однозначно негативны.
- Разговоры об английском, как о "новой латыни", ведутся уже давно. "Сетевая революция" не опровергла и не подтвердила этой тенденции. При этом интернет на национальных языках развивается очень быстро. Появился ли у так называемых "малых языков" шанс на спасение в связи с торжеством Сети?
- Почему же не подтвердила? Экспансия английского - бесспорный факт, ему сдается одна область деятельности за другой, один регион за другим... Шанса пока не вижу. Только на более медленное исчезновение, может быть.
- Трабант говорит о потере немцами "веры в свой язык". Можно ли говорить о чем-то схожем относительно русского языка?
- Думаю, можно. Не в точности о таком же, конечно, но настроения есть очень похожие. Крах "советского проекта" и необходимость новой самоидентификации на постсоветском пространстве породили у многих носителей русского языка болезненные комплексы, которые бьют как по оценке того, что создается на русском языке, так и по оценке самого этого языка. В частности, волна заимствований в русский язык прямо связана с ощущением большей престижности "чужого", чем "своего". Положение, на мой взгляд, не катастрофическое, ситуацию в принципе можно выправить, но нельзя не видеть, что такие тенденции в нашем обществе имеются».

Что же, до 29 марта – совсем немного времени. Посмотрим. Кто возьмет верх – осторожный оптимист Плунгян или решительный алармист (еще раз, простите за англицизм) Трабант?

 

* * * 

 

Нынешняя литературная и медийная жизнь выдвинула на первый план такую странную, летучую профессию, как «колумнист». Впрочем, «летучесть» ее довольно преувеличена – колумнист, используя известное выражение небезызвестного политического деятеля, «раб на галерах», а если еще точнее – рабочий на конвейере. Сколько романов, повестей, глубоких научных исследований могло бы быть создано, если не необходимость раз в неделю (два раза в неделю, ежедневно, как угодно) садиться за сочинение постылого текста, где следует блистать остроумием, поражать неожиданностью мысли, а то и пылать гражданским гневом! Если же к этой псевдолетучей повинности примешиваются некие пороки, зловредные привязанности, вроде алкоголизма, то прости-прощай талант… Хотя некоторые колумнисты (и многие алкоголики) оставили по себе великие произведения искусства, публика жалеет их – хотя, кто знает, быть может зря. В Wall Street Journal некий Аллен Барра вспоминает потрясающего ирландского писателя Флэнна О’Брайена, автора пяти романов, один смешнее и изощреннее другого, и десятков (если не сотен) блестящих колонок в газете The Irish Times. Но критикам все мало, Wall Street Journal цитирует литературоведа Хью Кеннера: «Было его погибелью пьянство или колонки? Погибель – это самое подходящее слово. Редко когда столь великие обещания были так мало реализованы». Заявление довольно странное, учитывая что «Третий полицейский» О’Брайена – один из лучших романов прошлого века, а сборник его газетных текстов, писавшихся под псевдонимом Майлз на Гапалинь – одна из самых смешных и беспощадных книг того же самого столетия. Чего еще хочет критик Кеннер? Чтобы ирландский гений был похож на одаренного производственника Апдайка? Впрочем, для газеты американских деловых кругов вполне естественно протестантское отношение к труду… Но самое смешное во всей этой истории со статьей в Wall Street Journal - подпись под ней: «Мистер Барра пишет в Journal о спорте и искусстве». Вполне обрайеновская шуточка.

 

* * *

 

А вот еще одна шутка: коллективный портрет английских романистов. Журнал Strand, 1906 год. По иерархии таланта – и рост авторов (живых и мертвых). Самый великан – Диккенс, чуть пониже – Теккерей. Средненький Вальтер Скотт в шотландской юбочке опирается на плечо совсем уже невеликого Р.Л.Стивенсона. Глядя на эту потешную и наивную картинку, хочется надеяться, что мы сегодня как-то избежим подобных глупостей. Все-таки, литература – не Top of the Pops и не чемпионат мира по поднятию тяжестей.