Обсуждения
Цитаты и ссылки

Гуманитарная копилка Кирилла Кобрина Выпуск седьмой

Апрель 2011

 

«I have been absolutely blown away by the Russian presence at #LBF11 incredible intellectual debate and wonderful cultural vibrancy». Это написал в своем твиттере  британский писатель Ли Рурк, участник организованной «Новым литературным обозрением» не-официозной программы Лондонской книжной ярмарки 11—13 апреля. Можно, конечно, списать восторги Рурка на то, что его пригласили именно сюда, в павильон, где было написано Unknown Russia, но все-таки следует быть справедливым – мало кто из заморских «почетных гостей» международных книжных ярмарок не только привозит собственных писателей и издателей, но и – чуть ли не в первую очередь – смешивает их с местными, отчего результат всегда получается любопытный, а иногда и очень важный в интеллектуальном (да и просто культурном) смысле. Так что Ли Рурка вряд ли можно упрекнуть в необъективности. То, что сделало «НЛО» в этом году в Лондоне, официальные российские программы даже и не пытались предпринимать – дело не в ресурсах или возможностях (у государства и окологосударственных фондов они всегда больше, чем у некоммерческого частного издательства!), а в образе мыслей. Обычное «русское присутствие» во Франкфурте, Лейпциге и вот сейчас в Лондоне – это демонстрация того, что «вот какие мы». Мы привозим вам наших писателей, которых вы в 99% случаев просто не знаете, – так любуйтесь же. Упор делается на «уникальность», «отдельность», на нечто особенно «русское», вроде некоей специфической духовности – с непременной апелляцией к Великой Русской Литературе XIX века. Получается, что Достоевский и Толстой с Чеховым играют роль некоего «золотого стандарта», «золотой привязки» сегодняшней российской литвалюты. «Новое литературное обозрение» же исходит из того, что нынешняя русская словесность и гуманитарная мысль есть часть 1) мировой, 2) западной словесности и гуманитарной мысли. Оттого на его стендах приехавшие из России авторы перемешиваются с местными и международными. В этом году в Unknown Russia участвовали семнадцать британских писателей, журналистов, переводчиков и издателей, двое двуязычных авторов, живущих в Лондоне, и двое латвийских журналистов и философов (не считая глубоко инкорпорированных в российскую культурную среду музыканта Владимира Тарасова из Вильнюса и художника Гришу Брускина из Нью-Йорка). Среди гостей «НЛО» были островные литературные знаменитости, такие, как классик британского авангарда Стюарт Хоум, писатель Тибор Фишер, переводчики Роберт Чандлер и Эндрю Бромфилд, биограф Чехова и Сталина Доналд Рейфилд. Обсуждалось многое: от нынешнего состояния литературного и художественного нонконформизма до вопросов перевода, от неизменной темы «Россия глазами Запада» до философского и литературного наследия Александра Пятигорского. Ли Рурк (лауреат Не-Букеровской премии 2010 за роман «Канал») и Тибор Фишер (шорт-листер и член жюри британского «Букера») спорили с Ириной Прохоровой, Марком Липовецким, Александром Скиданом и автором этих строк о том, была ли в 1973 году литература «единой» по обе стороны «железного занавеса» (в связи с премиальным сюжетом «ретро-НОС-1973»). Наконец, Эдвард Докс, Фрэнсис Спаффорд и Эндрю Миллер делились опытом написания книг «на русскую тему». В общем, если Ли Рурк и преувеличивает, то совсем немного.

 

* * * 

Упомянутый выше Эндрю Миллер, который, к слову сказать, несколько лет прожил в Москве в качестве корреспондента «Экономиста» (его нашумевший триллер «Подснежники» основан именно на этом опыте), – не только журналист и сочинитель жанровой прозы, он – совершенно неожиданно - еще и знаток такого вполне эстетского (хотя и не столь далекого от политической повестки XX  столетия) автора, как Винфрид Георг Максимилиан Зебальд. На сайте More Intelligent Life можно прочесть заметки Миллера об этом удивительном, грустном, странном писателе, которого называют чуть ли не главным «психогеографом» послевоенной европейской словесности. Текст по-деловому (More Intelligent Life есть подраздел сайта «Экономиста») разделен на ключевые позиции, которые Миллер сжато объясняет и отстаивает: «Главное решение», «Основные точки зрения», «Золотое правило», «Любимый трюк» и так далее. В «Любимом трюке» читаем: «Включать в текст картинки, что ненавязчиво усиливает темы произведения. Черно-белые, ничего не объясняющие и ничем не объяснимые: снимки людей, железнодорожных билетов, рецептов, карт и прочей шелухи. Кажется, что они призваны лишь свидетельствовать о достоверности историй, которые украшают своим присутствием, однако их подборка искусна и просчитана». В литературной родословной Зебальда, по мнению Эндрю Миллера, размещаются Борхес, Томас Мэлори и Томас Браун. Что же, прекрасный выбор, даже если он не соответствует действительности. Впрочем, а что такое действительность? Увы, у самого Винфрида Георга Максимилиана Зебальда об этом уже не спросишь – 14.12.2001 года он погиб в автомобильной катастрофе в графстве Норфолк.

  

* * *

Тему бизнес-людей, предающихся ностальгии и воспоминаниям о «лучших временах», завершим ссылкой на статью Петера Осноса в американском издании «The Atlantic». Оснос, который долгие годы работал журналистом «The Washington Post», занялся, в конце концов, книжным делом. И вот здесь, в «Атлантике» он напоминает нам всем, что это было такое – книгоиздание в 1984 году, и что с ним с тех пор произошло (только в Штатах, конечно). Приведу одну забавную цитату: «Размеры авансов авторам … только начинали изумлять прессу, в то время как литагенты буквально выставляли рукописи на аукцион, сталкивая издателей и подталкивая цифры гонораров кверху».