Издательский дом "Новое литературное обозрение"

Разгневанные наблюдатели: Фальсификации парламентских выборов глазами очевидцев

Составитель(и):: 
Берлянд Ирина, Ступакова Марина

Серия рисунков с места событий и рисунок на обложке - Виктория Ломаско, 2012
Оформление обложки - Елена Букварева, 2012

Разгневанные наблюдатели: Фальсификации парламентских выборов глазами очевидцев. — М.: Новое литературное обозрение, 2012. — 272 с. — ISBN 978-5-86793-966-3

Серия:: 
Вне серии

Заказать система продвижения сайтов по низким ценам, есть скидки.

Аннотация

Эта книга составлена из свидетельств, которыми делятся самые разные люди (юристы и инженеры, программисты, студенты, священники и др.), работавшие наблюдателями на выборах в Российский Парламент 4 декабря 2011. Их повествование – документ о фальсификациях, обманах и подлогах, циничных нарушениях законов и Конституции РФ, которые происходили на избирательных участках прямо перед их глазами. Рассказы написаны очень разным языком и передают возмущение, изумление, негодование. Они полны эмоций. Составители сборника не вмешивались в текст и не правили авторский стиль, чтобы донести до читателей живые голоса тех людей, которые близко познакомились с избирательной практикой современной России и пополнили армию «разгневанных наблюдателей».

 

Содержание

От составителей
Павел Васильев. Как я в первый раз наблюдал за «честными» выборами…
Николай Письменный. Выборы или телефонное право?
Анна и Дмитрий Дианкины. Голосуют все, даже «жители» детского сада
Андрей Кривошеев. Битва за справедливость.
Марина Ступакова. Как мы всей семьей работали наблюдателями и получили чистые результаты выборов.
Елена Захарова. Сутки из жизни гражданина
Владимир Крамский. Выборы как острое приключение
Татьяна Черникова. «Вбрасыватель» – пойманный и отпущенный.
Анастасия Коврова, Елена Пахомова, Дарья Петрягина. Комиссия пьянствовала на участке и голосовала «единоросно»
Евгений Поднебесников, Михаил Щербакова. Хроника дня выборов, или Как мы боролись с «каруселью», а избирательная комиссия и полиция боролись с нами
Юлия Доброхотова. «Юля, вам все показалось!»
Кирилл Федяев. Вот кто-то с горочки спустился…
Вадим Козлович, Михаил Болотников. Репортаж о выборах: участок № 1493 в московских Печатниках
Дмитрий Зворыкин. Криминальная история: инсценированная драка и удаление наблюдателей
Александр Роганов. Как я начал с наблюдения за выборами, а закончил 15 сутками…
Дмитрий Фиников. Как все было на самом деле. Хроника одного дня.
Вера Ярилина. Необычные выходные
Свящ. Дмитрий Свердлов. «Первое, что я уловил, зайдя на участок, – это разлитое в воздухе напряжение…».
Виктор Венгеров. Как я работал представителем СМИ на выборах
Приложение. «Благополучные» истории
Анастасия Денисова. I am watching you, или Как я наблюдала на выборах
Ирина Берлянд. Благополучный участок
Комментарий юриста. Алексей Горинов

Отрывок

Юлия Доброхотова

34 года, переводчик с нидерландского языка

«Юля, вам все показалось!»

УИК № 2390, Москва, Ясенево.

Вообще, так до сих пор и не могу объяснить себе, почему 29 ноября, вместо того чтобы идти на долгожданную премьеру «Истории солдата», я вышла на станции «Третьяковская» и отправилась прямиком в штаб партии «Яблоко» (голосовать за которую не собиралась), где выдавали документы для наблюдения на выборах
4 декабря. В 7 часов вечера мансардное помещение здания на Пятницкой было битком набито очень разными, но невероятно симпатичными людьми. Казалось, что я случайно попала в шестидесятые на сборище в Политехе. Не хватало только Окуджавы с Ахмадулиной. Вместо них у микрофона три часа без перерыва юрист «Яблока» Ксения рассказывала невероятные истории из опыта наблюдателей и сообщала основные положения закона «О выборах». Синдром «краснодипломника» вынудил меня провести еще два дня, изучая памятку наблюдателя на сайте организации «Голос». В общем, что и как должно было происходить 4 декабря, а чего и как ни в коем случае нельзя было допустить,
я знала на «отлично». Нас предупредили, что совсем уже беспредел в Москве творится обычно только на 10% участков, а в половине случаев все вообще проходит без нареканий. Отчасти исходя из этого, я была уверена, что в родном либеральном Ясеневе ни исчезающих чернил, ни карусельщиков мне, увы, встретить не удастся.

Попав на участок № 2390, я сразу обнаружила, что к моему присутствию здесь готовы: на одном конце коридора стол с табличкой «наблюдатели», на другом – стационарные урны. Расстояние больше 20 метров. Опуская бюллетени в урны, избиратель неизбежно окажется спиной к остальной части коридора. Перед столом предусмотрительно поставили «развесистую клюкву» в массивном горшке. ОК. Знакомлюсь с членами комиссии, прежде всего с председателем, недавно назначенным директором школы Кочубеем Николаем Анатольевичем, милым, застенчивым дядькой лет сорока. Похоже, это первый его опыт в роли «главного» на выборах. Под его началом несколько учителей школы, член комиссии с решающим голосом от КПРФ Ленева (пожилая глуховатая женщина
в парике, с пронзительным голосом), а также некий «куратор» от управы, двухметровая каланча лет двадцати пяти, энергично жующий жвачку, на щеках румянец. В 8 утра пломбируем пустые урны, выполняем все необходимые по закону формальности, начинают приходить первые избиратели. Тут и начинается удивительное и невероятное.

– Наблюдатели, займите место за столом! – сотрудник управы Иван Ершов в позе Ленина.
– Уважаемый, мне ничего не видно!

– А что вы, собственно, хотите увидеть?!

Терпеливо объясняю. К Ивану на подмогу подходит другой член комиссии, завхоз школы (позднее он не раз сообщит мне о том, что место его прежней работы – СВР):
– Юля, у вас же очки! Если вам что-то плохо видно – это ваша проблема!
– По закону у меня есть право свободно перемещаться по участку.
– Ну так и перемещайтесь. Вокруг стола. Вас что-то не устраивает? Пишите жалобы! Идите в суд. Бегите куда хотите!

Вытаскиваю телефон.

– Вы готовы повторить все, что вы только что сказали, перед камерой? Я имею право снимать все, что происходит на участке, в соответствии с Постановлением ЦИК. К куратору из управы и эсвээровцу присоединяется господин полицейский. Вид у него помятый, взгляд замутнен. Раскачиваясь надо мной, он монотонно повторяет, что снимать я не имею права.

– Еще одно возражение, – угрожает «куратор», – мы проголосуем и удалим вас с участка.
Эту мантру будут повторять все члены комиссии много раз на протяжении всех семнадцати часов, которые я провела на участке.

Сажусь за стол, ищу в интернете номера вышестоящей комиссии, территориальной (ТИК). Заместитель председателя в ней – член партии «Яблоко». Долго не могу дозвониться. Время идет. Люди проходят к урнам. Нет никакой возможности увидеть, опускают ли они один бюллетень или пачку. Наконец трубку берет представитель ТИК. Нервно объясняю ей ситуацию, подойдя при этом к председателю комиссии. Передаю ему трубку. Он внемлет, кивает: «Да-да, я понял, да».

– Ну, что вам сказали?

– Да, вы действительно можете передвигаться по участку…. ИНОГДА! Но ни к урнам, ни к кабинкам, ни к столам со списками избирателей вы подходить не можете! Вы нарушаете тайну голосования!
Пытаюсь как-то передвигаться и снимать. Опять запрет. Опять звонок в ТИК. В трубке мне подтверждают, что я имею полное право на съемку. В ситуацию вмешивается «куратор» из соседнего коридора. Передаю ей трубку. Она отказывается разговаривать: «Как я могу быть уверена в том, что говорю именно с представителем ТИК?! Это же ваш мобильный!» Прошу ТИК перезвонить в комиссию по стационарному телефону (он на столе у председателя). Звонят, объясняют.

– Ну, что вам сказали?
– Вы можете снимать, но лица людей не должны попадать в кадр.

Объясняю им, что в постановлении ЦИК четко обозначено: лицо всего лишь не может занимать весь кадр, максимум четверть. Вот и все ограничение.

«Я засужу вас по полной, если мое лицо окажется в кадре», – рычит «бывший эсвээровец». Ему вторит полицейский.
Мне звонят из « Яблока» и просят сопроводить переносную урну во время голосования на дому, чтобы предотвратить возможные вбросы. Сегодня я не очень понимаю, зачем это было нужно. В списке желающих проголосовать на дому было около сорока человек. Ничтожно мало в сравнении с тем, сколько ровно сложенных бюллетеней в аккуратных стопках вывалилось на стол при вскрытии стационарных урн.

Во время моего отсутствия приходит член комиссии с правом совещательного голоса от «Яблока» и по совместительству моя двоюродная сестра Даниела. Ее отказываются пускать. Оказывается, приходить надо строго к открытию участка. О как! К счастью, у двадцатилетней сестры, готовящейся к карьере юриста, хватает стойкости и аргументов отстоять свою позицию.

Вернувшись на участок после трех часов блуждания в гетто бесконечно длинных панельных девятиэтажек, понимаю, что напряжение ушло: «куратор» надолго отлучается с участка, члены комиссии не препятствуют моему курсированию. Разница в поведении разительна.
Следующие три часа проходят довольно мирно. Получаю sms от подруги, американской журналистки. Она хочет приехать на мой участок. Узнаю в штабе, какие правила для журналистов. Любой официально аккредитованный журналист автоматически имеет статус наблюдателя и должен беспрепятственно допускаться на участок в любой момент. Стоит ли говорить, что члены комиссии моего УИК стали требовать «редакционное задание». Ситуация развивается по привычной схеме: мой звонок в ТИК, их звонок в УИК, разъяснения, споры. Журналистку «New Yorker» Юлю Иоффе пускают на участок.

Ненадолго заходят представители ПАСЕ. Члены комиссии напряженно прислушиваются к моему диалогу с ними. Говорю им, что имеет смысл остаться на подсчет голосов, т.к. должно быть очень «интересно». Наблюдатели от ПАСЕ говорят may be.
К закрытию участка напряжение вновь нарастает.

«Почему вы нас все время в чем-то подозреваете?! Я чувствую себя преступницей! За что?!» – со слезами на глазах восклицает секретарь комиссии Валентина Петровна Ремезова, пока мы гасим неиспользованные бюллетени. Члены УИК начинают подсчитывать количество проголосовавших по спискам избирателей.
Книги со списками избирателей должны убираться в сейф ДО подсчета бюллетеней из урн.

– Юля, так мы до ночи сидеть будем. Пусть члены комиссии считают, сколько пришло избирателей, а мы пока переносную урну посчитаем.

В переносной урне немногим больше 30 бюллетеней. ОК. Но за переносной последовали стационарные. Книги со столов так и не убирали до конца подсчета голосов. А почему – стало понятно, когда содержимое первой стационарной урны вывалили на длинный стол. Пачки аккуратно сложенных бюллетеней со дна урны резко контрастируют с одиночно вброшенными бумажками. «Куратор» ловким движением рук быстро сгребает все в одну кучу и молниеносно сортирует содержимое по разным пачкам. Может, мне показалось, но у Юли и Даниелы сомнений нет. За первой урной последовала вторая. Та же картина. Что делать?

Секретарь комиссии: «Да что вы, в самом деле! Просто на дне урны бюллетени утрамбовываются! Это всегда так!»

Журналистка пытается зарядить севший телефон. «Бывший эсвээровец» со змеиным шипением выдирает зарядное устройство из розетки: «А вдруг у вас китайский телефон, и у нас выбьет все предохранители! Школа-то старая!»

Снимать что-либо окончательно запрещают.

«Это государственная тайна!» – с этой глубокомысленной фразой полицейского согласны все члены комиссии.

Вскрывают последнюю урну. Картина повторяется. Я не выдерживаю и начинаю истошно орать во всю глотку, показывая на очередную ровную пачку бюллетеней: «Смотрите! Это вброс! Стоп! Стоп! Нельзя считать!» Все, что я могу, – это бить по столу. Прикасаться к бюллетеням я не имею права. Но громогласная старушка из КПРФ с правом решающего голоса не подвела. Пока члены комиссии пребывали в замешательстве, она ловко выудила часть подозрительной пачки и открыла все бюллетени. Все как один за ЕР ровной галочкой в 6-м квадратике. Директор потребовал вернуть бюллетени. Она отказалась. Тогда он начал выламывать ей руку. Полетели клочья бумаги. Я судорожно дозванивалась в 02. Приняла автоответчик за диспетчера. Начала громко кричать о ЧП. Это не повлияло на присутствующих. К директору подключился полицейский, а к полицейскому – замначальника ГУВД «Ясенево». Зачем он пришел? Ну конечно, чтобы удалить журналистку! Зачем же еще?!

Старушка в синяках. Мы в слезах пишем жалобы. Завхоз школы, наблюдая за нашей бессмысленной писаниной: «Вы ребенка своего в нашу школу отправить собирались? Ззззабудьте об этом!»

Результат моего многочасового присутствия – это итоговый протокол в полном соответствии с пожеланием Собянина. Партия жуликов и воров набирает аккурат чуть более 50%. Неудивительно, что явка при таком чудесном результате составила 75% (Гаусс – Гаусс – Гаусс).

Радовался почему-то только сотрудник управы Иван Ершов. Закинув ногу на ногу, он философствовал:

– Русский народ хорош в одном – в войне побеждать и голод терпеть.
Ему вторил полковник ГУВД:

– Юля, да что вы так расстраиваетесь. Про рабовладельческий строй учили в школе? Ну так у нас так до сих пор! И везде так же!

– Простите, но все же не везде, – пыталась возразить я.

– Ну да, не везде, но мы по-другому не можем, – заключил он мягким голосом психиатра, утешающего буйного пациента.

- И все-таки, – спросила я, – Иван, что вам мешало сразу открыть перед нами бюллетени из спорных пачек? Вы могли легко снять все наши подозрения!
Иван с улыбкой Джоконды на лице:

– Юля, вам все показалось! Предлагаю встретиться на президентских выборах в том же составе!

 

P.S. 72-летняя Алевтина Федоровна Ленева оказалась настоящим бойцом. После получения копии протокола в 2 часа ночи, она на своих двоих дошла до травмпункта, где были зафиксированы многочисленные гематомы руки. По совету премьер-министра РФ Путина мы обратились в межрайонную Черемушкинскую прокуратуру. В заявлении сообщалось, что побои были нанесены после обнаружения вброса. Помощник прокурора Яшенкова сообщила мне, что была проведена проверка, в результате которой факт вброса не нашел подтверждения: количество бюллетеней в урнах и число проголосовавших на участке совпало. Я попыталась объяснить, что это не значит, что вброса не было, – надо проверить подписи людей в списках избирателей. «Знаете что! Мы прокуратура! В техниках вброса не разбираемся и разбираться не собираемся». Гематомы? Побои? Статьи 141 и 142 УК? Какая ерунда! Мелкое хулиганство, да и только. «Заявление в полицию напишите».

 

Результат голосования на участке № 2390

Партии

Официальный результат (%)

Справедливая Россия

10,63

Либерально-демократическая партия России

8,66

Патриоты России

1,48

КПРФ

17,10

Яблоко

10,94

Единая Россия

50,74

Правое дело

0,70